Владислав Бартошевский — последний из «Зеготы». Что поляки делали для спасения евреев.

24-го апреля 2015 года завершился жизненный путь Владислава Бартошевского. В знак уважения к заслугам  покойного были приспущены флаги у здания польского Парламента. Потерял своего гражданина и Израиль, ибо покойный был почетным гражданином этой страны. Чем заслужил Владислав Бартошевский такую честь в обоих странах?

Владислав Бартошевский прожил долгую и не спокойную жизнь, он скончался в возрасте 93 года и событиями жизнь его оказалась достаточно богата. Родился он в феврале 1922 года в польской, естественно католической, семье в столице уже независимой к тому времени Польши – в Варшаве. Школьное обучение  завершил в 1939 году, как раз к моменту нападения нацистской Германии на независимую Польшу. В сентябре 1939 года, будучи совсем юным, В. Бартошевский участвует в обороне Варшавы. С мая 1940 года он работает в одной из городских клиник Красного Креста. 19-го сентября того же года   попадает в облаву, проводимую спорадически нацистами на улицах Варшавы. Никакой вины за ним нет, тем не менее 22-го сентября он оказывается в недавно созданном концлагере Освенцим. Восьмого апреля 1941 года сотрудникам польского Красного Креста удается освободить его из лагеря. После своего освобождения Владислав начинает устанавливать контакты с организациями, связанными с формирующейся в подполье для сопротивления нацистам польской Армией Крайовой.

С октября 1941 и до 1944 года  В. Бартошевский учится в подпольно действующем отделении Варшавского  Университета, изучая историю и культуру Польши. В то время деятельность польских университетов была запрещена нацистскими оккупационными властями. В августе 1942 года он становится солдатом подпольной Армии Крайовой, работая в ее Бюро Пропаганды и Информации. С ноября 1942 года и по сентябрь 1943 года В. Бартошевский —  секретарь редколлегии подпольного католического журнала «Правда», органа Фронта Возрождения Польши. С осени 1942  года и до весны 1944 года он – главный редактор другого католического журнала «Правда молодых», также связанного с вышеупомянутым фронтом. Напомним, что ему самому в это время чуть больше двадцати лет. В ноябре 1942 года В. Бартошевский начинает работать в  местном  представительстве Польского правительства в изгнании, которое обосновалось в Лондоне. В. Бартошевский – заместитель начальника подразделения, цель которого помочь заключенным центральной варшавской тюрьмы «Павьяк», где многие узники оказались из-за сопротивления оккупантам. Заключительным аккордом деятельности его во время войны явилось участие в восстании в Варшаве в августе 1944 года. В качестве репортера и журналиста. Армия Крайова награждает его Серебряным Крестом за Заслуги и Крестом Доблести, он получает офицерское звание. Но еще до участия в восстании В. Бартошевский оказывается активно вовлеченным и в деятельность чуть другого рода, бывшей по сути дела тесно связанной с движением сопротивления.

До начала Второй Мировой войны в Польше обитала одна из самых больших еврейских общин в мире. К сентябрю 1939 года в стране жило около трех с половиной миллионов евреев (около десяти процентов от всего населения страны). Любопытства ради можно упомянуть, что в одной Варшаве жило 375 000 евреев, это делало её вторым городом в мире по численности еврейского населения, позади только Нью-Йорка и далеко впереди небольших общин, обитавших в то время в Тель-Авиве и Иерусалиме. Евреи были весьма существенным компонентом населения страны. Например, более половины врачей в Польше тех лет и каждый третий юрист были евреи. Отношения между поляками и евреями в стране трудно было бы назвать особо дружественными. Уровень ассимиляции в тридцатые годы был еще не высок, большинство евреев пользовалось языком идиш, многие, особенно религиозные евреи, одевались отличным образом, существовала масса культурных и образовательных еврейских учреждений: школы всех уровней, газеты и журналы, театры и т.д. Отличия между поляками и евреями были видны не вооруженным глазом. Все это вызывало, конечно, определенное отчуждение между обеими группами населения. Плюс религиозные различия и конкуренция за рабочие места, особенно в трудных условиях, вызванных мировым экономическим кризисом конца двадцатых-начала тридцатых годов. Эти достаточно многочисленные и разнообразные факторы содействовали нагнетанию у поляков явной неприязни по отношению к евреям.

В мае 1926 года в результате переворота к власти в Польше пришел 59-летний «Первый Маршал Польши» Юзеф Пилсудский, хотя формально он занял всего лишь пост министра по военным делам. Ю.Пилсудский, родившийся и выросший в Литве, где поляки были национальным меньшинством,  весьма позитивно относился к еврейскому меньшинству в своей стране. Возможно и еще оттого, что в молодости он активно участвовал в революционном движении в Российской Империи, где евреев хватало, и он хорошо с ними познакомился. Во всяком случае он считал, что, если граждане лойяльно относятся к своему государству, то их не следует дискриминировать по национальному или религиозному признаку. В  период, когда он был у власти, евреи чувствовали себя заметно более уверенно. Несколько лет пост премьер-министра занимал в годы правления Ю. Пилсудского Казимеж Бартель, известный ученый математик из Львова, вполне разделявший точку зрения Ю. Пилсудского. Анти еврейские эмоции в стране попритихли. Ю. Пилсудский скончался 12 мая 1935 года. После его ухода анти еврейские настроения среди поляков, включая и правящую верхушку, снова стали усиливаться. Начались всякие ограничения, обычно проводимые полуофициальным путем, например, ограничение количества еврейских студентов в университетах страны. Евреев не принимали на службу в правительственные учреждения. Многие профсоюзы оговаривали, что членство в них только для христиан. Изрядная часть польского населения, да и среди правящих кругов имела хождение подобная точка зрения, считала, что в стране слишком много евреев. Начало расти количество столкновений между поляками и евреями и все эти враждебные эмоции в немалой степени подогреваемые католической церковью заметно усилились к началу войны между нацистской Германией и Польшей.

Война началась первого сентября 1939 года нападением армии нацистской Германии под предлогом пресечения якобы совершенных польской стороной диверсионных актов против германских целей. Польская армия, в которой, кстати, находилось в то время около 130 000 еврейских военнослужащих, попыталась оказать сопротивление, но силы были не равны. В Польше было более или менее известно об отношении нацистов к евреям, поэтому группы еврейских беженцев потянулись на восток к границам Советского Союза. К сожалению, среди евреев было изрядное количество не очень грамотных и не очень сведущих людей, особенно среди религиозных и ультрарелигиозных евреев и те в массе своей с места не сдвинулись. 17 сентября того же года советско-польскую границу перешла и Красная Армия, оккупировавшая восточную часть Польши. Как далее выяснилось это было сделано в соответствии с секретным приложением к недавно подписанному Пакту о Ненападении между Германией и Советским Союзом, который  больше известен как Пакт Молотова-Риббентропа по фамилиям лиц, его подписавших. Евреи из Западной Белоруссии и Западной Украины и некоторое количество евреев, бежавших из Центральной и Западной Польши,  оказались таким образом в Советском Союзе. В ходе чисток от буржуазных элементов, обычных для советского режима, и которые начались сразу после прихода Красной Армии в Западную Украину и Западную Белоруссию, изрядное количество людей   было арестовано и сослано в отдаленные области страны, в частности в Сибирь и в Среднюю Азию. Еще часть уехала добровольно, подписав трудовые контракты, ибо  ряд районов Советского Союза, таких как, например, Донбасс, постоянно испытывал нужду в рабочей силе и переезд туда поощрялся, а беженцам надо было кормиться.

22-го июня 1941 года нацистская Германия внезапно напала на Советский Союз полностью пренебрегая Пактом о Ненападении. Западная Белоруссия и Западная Украина были первыми территориями, на которые обрушилась мощь германской армии. Красная Армия, застигнутая врасплох, не сумела оказать серьезного сопротивления и обе эти территории с почти всеми находившимися там евреями скоро оказались под нацистской оккупацией. Были беженцы, успевшие уйти, но относительно немного. Во-первых, времени почти не было, во-вторых, Советский Союз находился в дружеских отношениях с нацистской Германией и советские власти скрывали от граждан страны правду об отношении нацистов к мирным жителям и особенно к евреям. Значительная часть евреев не очень понимала  какая судьба им уготована. Именно Польша стала тем местом, где нацистская программа уничтожения евреев или «окончательного решение еврейского вопроса» стала выполняться с наибольшим размахом и особо тщательно, ибо именно здесь было сконцентрировано наибольшее количество европейских евреев. Надо отметить, что в отличие от ряда других стран поляки не выражали готовности сотрудничать с оккупантами, исключая отдельные частные случаи, и нацисты даже не пытались создать в Польше марионеточное правительство, как это было сделано в ряде европейских стран. Более того, движение сопротивления возникло в Польше почти сразу после начала оккупации и было весьма широким и мощным.  Тем не менее распространялись нацистские листовки и другие  издания на польском языке, где поляки призывались не вмешиваться в расправы с евреями и проявлять безразличие по отношению к ним. Нельзя отрицать, что укоренившееся до войны негативное отношение многих поляков по отношению к евреям дало себя знать, были и погромы, устроенные самостоятельно и по своей собственной инициативе поляками, было и соучастие в преступлениях нацистов.

Но в Польше нашлись и такие силы, которые попытались помочь евреям, оказавшимся в безвыходном положении. Даже невзирая на определенную народную неприязнь. 27 сентября 1942 года был создан «Временный Комитет Помощи Евреям». Почему так поздно, ибо расправы с евреями и их отправка в концлагеря начались более чем годом раньше? Нацистам удавалось некоторое время поддерживать заблуждение, что евреев Варшавы вывозят для расселения на востоке страны, но совсем не для уничтожения. И поначалу этому верили, ибо уничтожение целого народа в Европе казалось невероятным в середине просвещенного двадцатого века. Но постепенно все прояснилось. Создали «Временный Комитет» две женщины: Зофья Косак-Щуцка и Ванда Крахельска-Филипович. З. Косак (Щуцка это ее фамилия по первому мужу) уже не молодая женщина (родилась в 1889 году) из культурной польской семьи, сама писательница и автор нескольких книг, с начала оккупации работавшая в подпольных изданиях, одна из основательниц католической организации «Фронт Возрождения Польши» и издатель ее газеты «Правда». Ванда Крахельска-Филипович, тоже человек не молодой (родилась в 1886 году), жена бывшего посла Польши в Соединенных Штатах и издатель художественного журнала «Аркади», стала одним из активистов движения сопротивления в Варшаве с самого начала оккупации, действуя под именем «Алинка». И все время старалась организовать помощь евреям со стороны польского движения сопротивления, включая Польское правительство в изгнании, его представительство в Варшаве и Армию Крайову. Несколько евреев она прятала в своей квартире, пока тем не нашлось более надежного убежища. Любопытно, что «Временный Комитет» в основном опирался на активистов-католиков. В то время как руководство католической церкви  не высказывало никаких симпатий по отношению к  евреям,  рядовые католики во многих случаях приходили на помощь евреям. Членами руководства «Временного Комитета» были также адвокат Леон Файнер, активист Бунда («Всеобщего Еврейского Трудового Союза») и Адольф Берман, представлявший лево сионистские круги. Одним из самых активных членов «Временного Комитета» стал совсем молодой Владислав Бартошевский. «Временный Комитет» действовал под эгидой Польского правительства в изгнании и частично им финансировался. Он сумел оказать помощь в той или иной форме 180 евреям и спасти их. По ряду причин Комитет этот действовал не долго и самораспустился.

Но взамен ему четвертого декабря 1942 года возник «Совет Помощи Евреям», известный как «Комитет Конрада Зеготы» или попросту «Зегота». Конрад Зегота – вымышленное имя, которым, возможно, пользовался кто-то из членов организации и оно волею случая пристало к ней самой. И «Зегота» действовала  под эгидой Польского правительства в изгнании, находившегося в Лондоне. Надо отметить, что Польша была единственной из оккупированных нацистами стран Европы, в которой действовала подобная организация помощи евреям. Инициатором создания «Зеготы» стал Хенрик Волиньский, офицер Армии Крайовой, где он добрался до чина полковника. Адвокат по профессии, женатый на еврейке и с массой коллег евреев он очень быстро оценил ситуацию и сразу перешел от слов к делу и занялся организацией помощи гибнущим евреям, действуя всеми возможными методами, в том числе и пряча их в собственной квартире. Первого февраля 1942 года Х. Волиньский стал главой Еврейского Отдела в Бюро Информации и Пропаганды Армии Крайовой и через него шла вся информация об евреях Польскому правительству в изгнании. Помогал ему Александр Каминьский, человек с литературным талантом, учитель по профессии и один из руководителей движения скаутов. Он был издателем «Информационного Бюллетеня», самого информированного и самого популярного в стране издания под эгидой Армии Крайовой. Постоянный корреспондент этого издания был и в гетто Варшавы. Х. Волиньский был в постоянном контакте с бойцами гетто. Со стороны гетто связь с ним осуществлял Израэль Хаим Вильнер, более известный под кличками Арье или Юрек, член лево-сионистской партии Хашомер Хацаир. Ему передавалось оружие и боеприпасы, которые Армия Крайова могла выделить из своего, достаточно небогатого арсенала и он с риском для жизни переправлял все в гетто. Однажды его даже арестовали с оружием и фальшивыми документами, но нацисты решили, что он — участник польского сопротивления и он уцелел. Он был одним из руководителей восстания в гетто, где и погиб. Помогала ему в переправке оружия Това (Тося) Альтман, уцелевшая во время восстания, но погибшая чуть позже.

Действующим руководителем «Зеготы» стал Юлиан Гробельный, активист Польской социалистической партии. Нацисты числили его в числе своих врагов и с первого же дня оккупации Ю. Гробельному пришлось перейти на нелегальное положение. Ю. Гробельный страдал от туберкулеза, но тем не менее вместе со своей женой Галиной начал помогать евреям где и как мог. За ним числится не один десяток персонально спасенных им людей, в особенности детей. Из-за своей болезни Ю. Гробельный жил в сельской местности, где у него была небольшая усадьба, она стала пересыльным пунктом, куда прибывали евреи, бежавшие из гетто, и уходившие оттуда после того как им находили более надежное убежище.  Заместителем его был Тадеуш Рек, родившийся в крестьянской семье и ставший адвокатом и журналистом. Он был арестован в июне 1940 года, прошел через  тюрьму и концлагерь Освенцим, был освобожден в ноябре 1941 года и немедленно возобновил свою деятельность в польском сопротивлении и очень скоро оказался в «Зеготе». Детской секцией «Зеготы» руководил такой ныне известный человек как Ирена Сендлер, которую за ее деятельность в «Зеготе» номинировали незадолго до ее смерти на Нобелевскую Премию Мира. Быть может, чуть менее заметным, но исключительно полезным членом «Зеготы» был Фердинанд Марек Арчиньский, журналист и член Польской демократической партии до войны. В «Зеготе» он отвечал за финансовую деятельность, но одновременно руководил работой по легализации евреев и поддерживал связь с филиалами «Зеготы» в Кракове, Львове и Люблине. Под его руководством и при его непосредственном участии производились сотни фальшивых документов, необходимых для существования тех 4 000 человек, которых удалось из еврейского гетто Варшавы переправить на «арийскую» часть города. Им надо было найти жилище, иногда оказать медицинскую помощь, добыть средства для покупки продуктов питания. Марек Арчиньский занимался также вербовкой новых людей в «Зеготу». Контакты с представительством Польского правительства в изгнании осуществлял Витольд Бьенковский. И, разумеется, членом «Зеготы» оказался Владислав Бартошевский. Именно он сменил В. Бьенковского, став координатором действий представительства по спасению евреев.

С еврейской стороны в руководстве «Зеготы» оказались те же два персонажа: Леон Файнер, представлявший Бунд, и Адольф Берман, представлявший «Еврейский Национальный Комитет» (союз шести сионистских партий и организаций). Эти две еврейские организации являлись коллективными членами «Зеготы», через польское движение сопротивления они получали денежные суммы от еврейских организаций в свободных странах и переводили часть средств «Зегота». Вообще-то деятельность «Зеготы» финансировалась Польским правительством в изгнании, которое находилось в Лондоне, но его поддержка «Зеготы» была достаточно скромной и стала более существенной лишь на более поздней стадии, весной 1944 года. Поддерживали «Зеготу» две ведущие польские политические партии Социалистическая партия и Демократическая партия, обе левоцентристского толка, и католический Фронт Возрождения Польши. Фронт, относительно небольшая организация дал «Зеготе» двух очень активных членов. Игнаци Барский, адвокат, отвечал за связь с филиалами организации вне Варшавы и часто сам отправлялся в вояжи, сопряженные с массой опасностей. Владислав Бартошевский, один из самых молодых членов «Зеготы» отвечал за курьерскую службу организации. Крупнейшая правая партия страны Национальная партия отказалась от участия. Вместе с Иреной Сендлер в акциях по спасению еврейских детей активно участвовала Зофья Косак-Щуцка, которая была посредницей между «Зеготой» и различными католическими и общественными учреждениями, включая сиротские дома, куда удавалось переправлять и прятать еврейских детей. Из Варшавского гетто удалось вызволить около 9000 еврейских детей, 2500 из них оказались на попечении Ирины Сендлер, которая сумела их пристроить в безопасные места и они уцелели. Хотя родители у большинства погибли. Надо отметить, что «Зегота» сумела привлечь к своей деятельности десятки активистов, оказывавших организации ту или иную посильную помощь, среди них было значительное количество представителей польской интеллигенции, но были и простые горожане и крестьяне. Например, состоятельный адвокат Мечислав Херлинг-Грудзиньский в своем поместье недалеко от Варшавы сумел спрятать около 600 человек. Писатель и публицист Ян Добрачиньский в годы оккупации трудился в отделе благосостояния в муниципалитете Варшавы, который действовал под надзором нацистов. Он был там главой отдела, который занимался беспризорными детьми, и, будучи по службе связанным с различными учреждениями, куда пристраивались такие дети, немало  помогал «Зеготе» пристраивать в безопасные места и еврейских детей. Далее участвовал в восстании в Варшаве в 1944 году и попал в концлагерь в Берген-Бельзен. Размещалось руководство «Зеготы» в Варшаве по адресу ул. Зуравья, 24 в частной квартире, принадлежавшей Евгении Васовской, члену Социалистической партии. Здесь тоже прятались евреи, ушедшие из гетто. За одного из них хозяйка квартиры впоследствии вышла замуж. И  надо заметить, что никто не выдал эту квартиру и по счастью ее не коснулись регулярные облавы, которые проводили нацисты в оккупированном городе.

Чуть более 50 000 евреев сумели пережить нацистскую оккупацию в Польше, половина из них получила в той или иной форме помощь от «Зеготы». У «Зеготы» было около ста ячеек. Действовавших по всей стране, хотя большая часть из них находилась в Варшаве. Но крупное отделение действовало в Кракове и чуть поменьше в Вильнюсе и Львове. В Варшаве «Зегота» непосредственно вытащила из рук нацистов около 4000 человек, «Еврейский Национальный Комитет», действуя самостоятельно, сумел спасти 5600 евреев и 2000 смогли получить помощь от Бунда. Общее  количество евреев, спасенных этими тремя организациями в Варшаве, исчисляют в 8500 человек (некоторые получили помощь от двух организаций сразу). Всего в Варшаве сумело спастись около 28 000 евреев, в остальной части Польши таких оказалось всего лишь около 1000 человек. Разумеется, трудно спастись в маленьком городке, где все и всё на виду. Спасшиеся в Варшаве сумели уйти из гетто и перейти в «арийскую» часть города, где помощь им оказывалась прежде всего в снабжении фальшивыми документами, деньгами для покупки продуктов питания, нахождения жилищ, иногда нужна была и медицинская помощь. Несколько ограниченная помощь «Зеготы» можно объяснить тем, что значительное количество прятавшихся евреев находили себе убежище пользуясь личными связями и крайне неохотно шли на какие-либо контакты, хорошо понимая, что каждая ошибка может стоить им жизни. Да и те, кто давал убежище евреям, держали себя крайне осторожно, ибо за помощь евреям и они могли поплатиться жизнью. «Зеготе» приходилось бороться и с членами местных мафиозных группировок и с отдельными деклассированными элементами, пытавшимися заработать, угрожая выдачей нацистам, если деньги не будут уплачены.  Тем не менее количество поляков, помогавших евреям, было достаточно велико. Отношения с нацистами у поляков были весьма враждебные и, возможно, кто-то из них помогая евреям считал это актом пассивного сопротивления нацистам. И, наконец, надо отметить еще одну заслугу «Зеготы». Она все время призывала Польское правительство в изгнании и его представительство в Варшаве, репутации которых среди поляков были достаточно высоки,  обращаться к жителям страны с призывом помочь ее еврейским жителям. Деятельность «Зеготы» практически продолжалась до восстания в Варшаве в 1944 году, в ходе которого город был в значительной степени разрушен. Во время восстания в гетто Варшавы годом раньше, в апреле 1943 года «Зегота» пыталась оказать помощь, координатором по оказанию помощи был Владислав Бартошевский. Еще одна любопытная и очень примечательная деталь. «Зегота» была достаточно массовая организация. Многие ее члены были арестованы, прошли через тюрьмы и Освенцим. Но никто не выдал организацию нацистам и формально она сохранилась до конца войны.

Несколько слов о том, что стало далее с людьми, которые во время войны так самоотверженно помогали евреям. Зофья Косак-Щуцка —  убежденная католичка и польский националист, не питавшая особо теплых чувств по отношению к евреям в мирное время по причинам религиозных разногласий, но ставшая их пламенной защитницей от нацистов. Летом 1942 года, когда началась ликвидация гетто в Варшаве, она написала, напечатанное далее тиражом в 5 000 экземпляров, сильное и очень эмоциональное воззвание, названное «Протест». В котором обвинила в пассивности и молчании и  польские и еврейские организации. Воззвание было написано во многом с позиций католической религиозной этики с призывом к верующим помочь страдающим. Верующие поляки, даже испытывавшие неприязненные чувства по отношению к евреям, призывались не сидеть сложа руки перед лицом массового убийства.  Помощь преследуемым она считала выполнением религиозных заповедей. В 1943 году Зофья была арестована нацистами, но ей повезло, ибо нацисты не опознали в ней человека давно разыскиваемого, а была членом польского сопротивления Зофья с самого начала оккупации, меняя адреса и фамилии. Тем не менее её заключили в тюрьму, а затем она попала в Освенцим. Оттуда её удалось вызволить и она вернулась в Варшаву и приняла участие в восстании 1944 года.  После войны в Польше начал устанавливаться просоветский режим и З. Косак, католический активист, сразу оказалась в числе врагов этого режима. От расправы ее спас Якуб Берман, новоназначенный министр внутренних дел страны, родной брат Адольфа Бермана. Я. Берман – очень мрачная фигура, ассоциируемая с массовыми послевоенными репрессиями в стране, но в данном случае он повел себя весьма благородно. В июне 1945 года он пригласил к себе в кабинет З. Косак и разъяснил ей, что ей надо немедленно покинуть страну, что Зофья и сделала, явно  избавив себя от ареста. В 1956 году она вернулась в Польшу и посвятила себя писательской деятельности. В числе созданных ею произведений есть и воспоминания о пребывании в Освенциме.

Хенрик Волиньский проделал массу полезной работы. Он собирал информацию о массовой депортации евреев из гетто Варшавы в лагерь уничтожения в Треблинке, которую нацисты подавали как «переселение для работы на востоке». Информация базировалась на сообщениях от железнодорожников о количестве прошедших поездов и количестве вагонов в них. Все это передавалось в Лондон Польскому правительству в изгнании, которое распространяло эти сведения дальше. К сожалению, многие из этих сообщений рассматривались в Лондоне и за океаном как преувеличение. Х. Волиньский осуществлял контакты между «Еврейской Боевой Организацией», действовавшей в гетто Варшавы, и Армией Крайовой. Через него поддерживался и контакт между «Зеготой» и Армией Крайовой. Он занимался организацией производства поддельных документов, дававшим людям возможность уйти из гетто. Он заботился о приискании им надежных убежищ. Через него шла переправка оружия и боеприпасов бойцам гетто в Варшаве, хотя, конечно, и того и другого было немного. Он был руководителем одной из секций «Зеготы», которая спасла около 300 человек и 25 из них какое-то время скрывались в его собственной квартире. После войны работал адвокатом в городе Катовицы. Юлиан Гробельный сразу после завершения войны, в 1946 году, к большому сожалению,  умер от туберкулеза. Фердинанд Марек Арчиньский  пережил войну. С 1947 и до 1952 года он был членом польского Парламента – Сейма от Демократической партии. Далее в стране установился практически однопартийный режим, Демократическая партия стала марионеточной и Ф. Арчиньский отошел от политики и работал далее в качестве журналиста. Депутатом польского Сейма в те же годы был и Витольд Бьенковский.

Сумел пережить войну и Леон Файнер,  хотя приключений на его голову свалилось совсем не мало. Начиная с ареста органами НКВД еще в 1939 году, пребывания в советской тюрьме и бегства оттуда после нападения Германии на Советский Союз. Вернувшись в Варшаву он жил на «арийской» стороне под именем Березовский и был одной из центральных фигур в еврейском движении сопротивления вплоть до самого конца войны. Он принимал участие и в восстании в гетто в Варшаве в 1943 году и в польском восстании 1944 года и уцелел, но скончался от болезни сразу после войны. Более удачно сложилась судьба Адольфа Бермана. И он всю войну был одной из центральных фигур еврейского сопротивления и сумел уцелеть. В 1947 году он стал главой Центрального Комитета Евреев Польши, но в апреле 1949 года был смещен с этого поста, ибо был членом сионистской организации. В 1950 году репатриировался в Израиль, стал членом лево сионистской партии МАРАМ (ныне не существующей) и с 1951 и до 1955 года заседал в израильском парламенте – Кнессете. Был свидетелем на суде над Адольфом Эйхманом.

Необходимо упомянуть еще нескольких совершенно необычных людей, помогавшим евреям в Польше. Матильда Геттер – католическая монахиня и мать-настоятельница одной из конгрегаций монахинь францисканок, а также социальный работник в довоенной Польше. Она руководила детскими учреждениями, часть которых были основаны при ее участии. С началом преследования евреев мать Матильда объявила, что она поможет каждому еврейскому ребенку, которому сможет помочь. Она сама и сестры ее конгрегации спасли несколько сот еврейских детей, которых сумели забрать из гетто, при этом пряча еврейских детей  они рисковали своими жизнями.  Детей прятали в детских домах, которыми руководила мать Матильда, и в других католических учреждениях на всей  территории Польши. Изготавливались фальшивые документы и принимались все меры, дабы обеспечить безопасность детей. Я ничего не пишу об Ирене Сендлер, человеке который, при этом вполне заслуженно, пользуется широкой известностью ибо мне нечего добавить к тому, что о ней написано. Но надо отметить, что совершенно равный почет и уважение за свои заслуги в спасении еврейских детей заслуживают и две другие не менее смелые и благородные женщины – католическая писательница Зофья Косак и католическая монахиня Матильда Геттер.

И, наконец, человек совершенно необычный, которого звали Витольд Пилецкий. Начнем с того, что родился он в городке Олонец, неподалеку от Ладожского озера, куда его семья была выселена за участие в анти правительственных восстаниях в Польше. Далее семья переехала в Вильнюс. Совсем юным Витольд вступил в польскую армию, с которой он принял участие еще в польско-советской войне 1919-20 годов, защищая свою страну от большевиков. Стал офицером-кавалеристом. Принял участие в короткой войне против армии нацистской Германии в 1939 году. После поражения польской армии вернулся в Варшаву. Участник сопротивления с первых дней оккупации, далее член Армии Крайовой. В 1940 году В. Пилецкий предложил проникнуть в Освенцим, чтобы выяснить, что там в действительности происходит, ибо нацисты старались пресекать любую информацию об этом. План этот был одобрен, были изготовлены поддельные документы и 19 сентября он намеренно попался в одну из уличных облав нацистов (по иронии судьбы в ней же был арестован совсем молодой В. Бартошевский). Два дня в тюрьме и В. Пилецкий в Освенциме. Единственный человек, который отправился в концлагерь Освенцим  совершенно добровольно, чтобы добыть оттуда достоверную информацию и организовать сопротивление в самом концлагере. Уже в октябре 1940 года первые сообщения о том, что представляет из себя Освенцим поступили в Варшаву и далее их передали в Лондон, где размещалось Польское правительство в изгнании. С тех пор отчеты поступали регулярно и некоторое время в лагере даже действовала подпольная радиостанция. В конце апреля 1943 года В. Пилецкому удалось бежать из лагеря. Достаточно быстро он достиг Варшавы, вошел в контакт с руководством Армии Крайовой и пытался убедить его атаковать Освенцим. План этот не был принят из-за недостаточности сил и оружия. Тогда был послан подробный отчет в Лондон с просьбой о действиях, но там сочли данные В. Пилецкого преувеличением и отказались поддержать операцию Армии Крайовой по освобождению концлагеря. Полное равнодушие проявила и Красная Армия, которая приблизилась к Освенциму и далее приостановила наступление, отказавшись взаимодействовать с Армией Крайовой. Все это время В. Пилецкий поддерживал контакты со своими солагерниками в недавнем прошлом и через него проходила та помощь, которую была в состоянии оказать Армия Крайова. Разумеется,  В. Пилецкий принял самое активное участие в восстании в Варшаве в 1944 году, сражался до последнего дня и попал в плен.  Дальнейшая судьба В.Пилецкого весьма драматична. Освободившись из плена он вступил во Второй Польский корпус, размещенный в Италии, а затем принял предложение командующего генерала Владислава Андерса вернуться в Польшу, чтобы сообщать, что там происходит. Опять были изготовлены поддельные документы и снова совершенно добровольно В. Пилецкий отправился выполнять задание. Убедившись, что Польша подпадает под власть коммунистов и ничего сделать нельзя, командование дало указание В. Пилецкому вернуться, но он отказался продолжая собирать материалы о преследованиях антикоммунистов в Польше. В мае 1947 года В. Пилецкий был арестован людьми из министерства общественной безопасности. Следствие по его делу проходило под личным наблюдением  заместителя министра (министром был Якуб Берман, брат Адольфа Бермана) полковника Романа Ромковского (настоящие имя и фамилия Натан Гриншпан), следователем был полковник Юзеф Рожанский (настоящие имя и фамилия Юзеф Голдберг). Заметим, что в период относительной либерализации в Польше и Р. Ромковский и Ю. Рожанский были сняты со всех постов и осуждены на 15 лет тюремного заключения каждый. Далее состоялся показательный суд по образцу советских показательных судов, завершившийся смертным приговором. Нечего и говорить, что далее В. Пилецкий  был полностью реабилитирован, посмертно ему было присвоено очередное воинское звание полковника и он был награжден двумя высшими военными наградами.

Ну и никак нельзя не написать несколько слов об Яне Карском. Ян Карский под именем Ян Козелевский родился в польском городе Лодзь. Родился он в католической семье, но многие из его соседей по жилому кварталу были евреи. Поначалу он кончил артиллерийское военное училище, но далее перешел на дипломатическую службу и с первого января 1939 года стал работать в польском министерстве иностранных дел. Принял участие в быстротечной войне против нацистской Германии, но в плену оказался у Красной Армии, захватившей восточную часть Польши. Сумел скрыть свое офицерское звание и посему не попал в Катынь, как другие польские офицеры, которые были там расстреляны людьми из НКВД. Ему удалось бежать и добраться до Варшавы, где он тут же начал принимать участие в возникающем движении сопротивления. Одно из его фиктивных имен Ян Карский стало со временем его настоящим именем. Он занялся организацией связи с Польским правительством в изгнании, которое в то время находилось еще в Париже, во Франции. Сам он тоже стал курьером, совершив несколько весьма рискованных путешествий, во время одного из которых его схватили нацисты в июле 1940 года. Ему снова удалось выбраться, вернуться в Варшаву, где он начал трудиться в Бюро Пропаганды и Агитации в штабе Армии Крайовой. В 1942 году Я. Карскому была поручена задача первостепенной важности: отправиться в Лондон и лично информировать премьер-министра правительства в изгнании Владислава Сикорского и его министров о том, что происходит в Польше. Чтобы увидеть все собственными глазами Я. Карский встретился с Л. Файнером и тот сумел организовать для него посещение еврейского гетто Варшавы, где Я. Карский побывал дважды. Попытался он посетить также лагерь в Бельзеце, неподалеку от города Люблин. Я. Карский выполнил поставленную перед ним задачу, добравшись до Лондона и рассказав всю правду о ситуации, в частности дав во всех деталях картину уничтожения евреев в стране. На базе полученной информации министр иностранных дел правительства в изгнании Эдвард Рачиньский составил отчет, озаглавленный «Массовое истребление евреев в оккупированной Германией Польше», который был разослан правительствам всех стран-участников анти нацистской коалиции, а затем стал доступным для широкого распространения. Я. Карский встретился с лидерами всех польских политических партий в изгнании, обосновавшихся в Лондоне, с министром иностранных дел Великобритании Энтони Иденом. Далее Я. Карский поехал в Соединенные Штаты, где встретился в июле 1943 года с Президентом страны Франклином Д. Рузвельтом, членами правительства страны и рядом видных общественных фигур. Он представил свой отчет представителям прессы, лидерам различных религиозных течений и даже сделал презентацию в Голливуде. Однако, общей реакцией было недоверие, уж слишком велик был масштаб описываемых жестокостей, чтобы ему быстро поверили даже искушенные в жизни люди. В 1944 году Я. Карский опубликовал книгу «Курьер из Польши: История секретной страны», у публики книга имела успех и до конца войны было продано около 400 000 экземпляров. Всю свою дальнейшую жизнь Ян Карский провел в Соединенных Штатах. Он учился в Джорджтаунском Университете, а потом стал там же профессором.

Теперь вернемся к тому как сложилась далее жизнь Владислава Бартошевского, который несмотря на молодость был одним из самых активных членов «Зеготы», после войны. Как известно восстание в Варшаве 1944 года потерпело поражение. Седьмого октября этого года В. Бартошевский оставляет разрушенную Варшаву и перемещается в город Краков. Здесь он продолжает свою подпольную активность трудясь в Бюро Пропаганды и Информации Армии Крайовой. С ноября 1944 года и до января 1945 года он участвует в выпуске «Информационного Бюллетеня». Во второй половине января Красная Армия освобождает Варшаву от нацистской оккупации и  в конце февраля 1945 года В. Бартошевский возвращается в лежащую в развалинах столицу. Там он начинает трудиться в отделе пропаганды и агитации организации NIE (сокращение от польского слова, означающего независимость), польской антикоммунистической организации сопротивления. После изгнания нацистов организация, которая была тщательно законспирированной структурой Армии Крайовой, начала борьбу с местными коммунистами и их советскими покровителями. Однако, довольно быстро руководители организации были арестованы советскими властями и в мае 1945 года организация была распущена.

С мая по август  этого года  В. Бартошевский  снова трудится в представительстве польского правительства в изгнании в Варшаве, отвечая за информацию и пропаганду. Осенью 1945 года начинается его сотрудничество с организациями, занимающимися сбором данных о днях нацистской оккупации страны. Несмотря на молодость ему было о чем рассказать историкам-исследователям. О положении в дни оккупации в тюрьмах и концлагерях и об уничтожении евреев в стране. В феврале 1946 года Владислав переходит на работу в издание «Газета Людова» («Народная газета»). В это время в Польше еще существует многопартийная система и эта газета является органом Польской Народной Партии, находящейся в оппозиции к устанавливающемуся в стране коммунистическому режиму. Скоро Владислав Бартошевский становится членом этой партии.  За ним закрепляется репутация сторонника национальных, антикоммунистических сил и последствия этого выявляются достаточно быстро. 15 ноября 1946 года его задерживают сотрудники министерства общественной безопасности Польши, следует необоснованное обвинение в шпионаже, его переводят в варшавскую тюрьму «Мокотув». Освобождают его лишь  десятого апреля 1948 года при активной помощи адвоката Зофьи Рудницкой, административной руководительницы «Зеготы» в годы войны, ныне работницы министерства юстиции. Владислав хочет возобновить свою учебу в университете, теперь уже совершенно легально. Его зачисляют в студенты, но 14 декабря 1949 года следует новый арест. 29 мая 1952 года военный окружной суд осуждает его на восемь лет заключения и опять по обвинению в шпионаже. Начинается путешествие по тюрьмам, пока в августе 1954 года его не освобождают из-за плохого состояния здоровья. Тут начинается процесс ликвидации последствий преступлений времен послевоенного коммунистического правительства и В. Бартошевскому сообщают, что он был задержан не законно. После освобождения Владислав Бартошевский становится профессиональным журналистом. С августа 1955 года он – главный редактор издательства польской ассоциации библиотекарей, с июля 1956 года он публикует свои статьи в еженедельнике «Столица» и с января 1957 года он – член редакционного совета этого издания. В августе 1957 года В. Бартошевский начинает работать в популярном  «Общедоступном Еженедельнике» («Tygodnik Powszechny»), с июля 1982 года он — член редакционного совета этого издания. В ноябре 1958 года В. Бартошевский  возобновляет учебу в Варшавском университете, но получить диплом ему никак не удается. В октябре 1962 года его исключают из университета перед самой защитой работы на соискание второй ученой степени. В апреле 1963 года по представлению «Еврейского Исторического Института» в Варшаве В. Бартошевский награждается орденом Возрождения Польши (“Order of  Polonia Restituta”) за помощь в спасении евреев в годы войны. С сентября и до ноября этого года Владислав Бартошевский находится в Израиле по приглашению Института Яд Вашем, где ему присуждается звание Праведника Мира и почетного гражданина страны.

Далее в ноябре и декабре В. Бартошевский живет в Вене, Австрия. В ноябре 1963 года он начинает сотрудничать с радиостанцией «Свободная Европа». В годы с 1969 и по 1973 В. Бартошевский возглавляет Варшавское отделение «Общества любителей книги». В декабре 1969 года он становится членом правления польского ПЭН-клуба, в период 1972 – 1983 годы он —  главный секретарь этого правления. ПЭН (Поэты, Эссеисты, Новелисты) это международная организация пишущих людей, целью которой является их сближение и интеллектуальная кооперация, борьба за свободу самовыражения и защита писателей, подвергшихся преследованиям и репрессиям в разных странах. В периоды с 1973  и по 1982 годы и снова в 1984-95 годы В. Бартошевский – старший лектор Католического Университета в городе Люблин. Лекции его посвящены современной истории с ударением на военные годы. В декабре 1981 года он – активный участник первого Польского Конгресса Культуры, который, однако,  не смог завершить свою работу из-за введения в действие закона о чрезвычайном положении в стране. В 1984 году ему присуждает звание почетного доктора Хибру Колледж в Балтиморе  и он получает грамоту о признании его заслуг от Американского Еврейского Комитета в Нью-Йорке. В 1983-84 годах,  в 1986-88 годах и в 1889-90 годах  В. Бартошевский читает лекции в Университете Людвига-Максимиллиана в Мюнхене (Западная Германия). С мая 1984 года В. Бартошевский – действительный член Американского Института исследования современной истории Польши имени Юзефа Пилсудского. С 1986 года он сотрудничает с британским Университетом Оксфорда. В 1985 году он читает лекции в Католическом Университете Ингольщтадта (Западная Германия) и с 1988 года по 1989 год в Университете Аугсбурга (Западная Германия). С 1992 года в течение десятилетия он член независимой комиссии экспертов, которая была учреждена Парламентом Швейцарии, чтобы расследовать поведение властей страны по приему беженцев в годы  Второй Мировой войны и экономические и финансовые связи между Швейцарией и нацистской Германией. И, наконец, участие в многочисленных международных  конференциях и семинарах, выступления там с докладами и в прениях в основном по поводу событий недавнего прошлого, а также польско-немецких и польско-еврейских отношений. Власти страны хорошо понимали оппозиционные настроения Владислава Бартошевского и создавали ему бесчисленные препятствия. В 1970  году ему было запрещено печатать свои работы в стране, запрет был снят лишь осенью 1974 года. Были обыски, задержки с выдачей заграничного паспорта, распространение поддельных статей ему приписываемых. Тем не менее оппозиционная властям деятельность В. Бартошевского не прекращалась, в январе 1976 года он подписал письмо польских интеллектуалов, протестовавших против изменений в конституции страны. 21 августа 1980 года он подписывает еще одно письмо польских интеллектуалов в поддержку протестующих рабочих побережья. Вскоре он становится членом движения «Солидарность», польского независимого профсоюзного объединения, основанного в сентябре 1980 года на верфях польского города Гданьск под руководством Леха Валенсы и практикующего метод пассивного гражданского  сопротивления властям в борьбе за права рабочих и социальные изменения в стране. В стране для борьбы с «Солидарностью» вводится в декабре 1881 года режим чрезвычайного  положения  и в рамках этого положения В. Бартошевский арестовывается 13-го декабря 1981 года. 28-го апреля 1982 года его освобождают благодаря давлению интеллектуальных кругов в Польше с поддержкой из-за границы.

C исчезновением коммунистического режима Владислав Бартошевский выдвигается на ведущие посты в государстве. С сентября 1990 года и до марта 1995 года он на посту посла Польской Республики в Австрии. При этом с июня 1990 года В. Бартошевский —  председатель международного совета Национального Музея в Освенциме. В годы с 1991 и по 1995 он также член национального совета по польско-еврейским отношениям при Президенте страны.  В 1995 году он становится министром иностранных дел в правительстве Юзефа Олексы. Президент страны в это время основатель и бывший руководитель «Солидарности» и его старый друг Лех Валенса. В декабре 1995 года срок пребывания Л. Валенсы на посту  Президента завершается, при уходе Л. Валенсы подает в отставку и В. Бартошевский. За время пребывания на посту министра В. Бартошевский запомнился речью, произнесенной 28-го апреля 1995 года на совместном заседании обоих палат германского  Парламента – Бундестага, посвященном пятидесятой годовщине завершения Второй Мировой войны. В. Бартошевский на этом заседании был единственным иностранным оратором. В июне 2009 года В. Бартошевский возвращается на пост министра иностранных дел на сей раз в правительство, которое возглавляет Ежи Бузек. С 1997 и по 2001  годы он член Сената Республики Польша, верхней палаты польского Парламента. Там он возглавлял комиссию по международным отношениям и европейской интеграции. В первое десятилетие нынешнего века В. Бартошевскому довелось занимать и другие высокие правительственные посты. Кроме того, с марта 1995 года он вице-президент польского ПЭН-клуба. С июня 2001 года В. Бартошевский – глава Совета по сохранению памяти жертв и сопротивления. 27-го января 2005 года именно он произносит речь от имени польских узников Освенцима, шестидесятилетие со дня освобождения которого отмечалось в те дни. В 2009 году по его инициативе и с его непосредственным участием создается Фонд Освенцима-Биркенау, цель которого сохранение мемориала в память бесчисленных жертв, погибших здесь. Со дня основания В. Бартошевский – член правления этого Фонда. Нельзя также не отметить, что Владислав Бартошевский – автор многочисленных статей, обзоров и книг, посвященных истории Второй Мировой войны в Польше и польско-еврейским отношениям.

Вне всякого сомнения Владислав Бартошевский всю свою жизнь придерживался определенных идейных принципов и не только придерживался, но и боролся за них тем оружием, что у него было.  Посему совершенно не случайно он был в рядах борцов  с режимом нацистской оккупации  и с режимом коммунистических властей, причем коммунистам он противостоял все сорок лет, пока этот режим был у власти в Польше. Был в его жизни и еще один принцип, которому он неустанно следовал всю свою жизнь: помогать преследуемым, а в годы войны это прежде всего были евреи, в те годы самое большое национальное меньшинство страны, он помогал им в годы нацистской оккупации, а затем в послевоенные годы он всячески способствовал сохранению памяти о прошедших событиях и о погибших людях. При этом В. Бартошевский помогал евреям совсем не в мирные дни, но в такие дни, когда за такую помощь могло следовать самое суровое наказание от оккупационных властей. В. Бартошевский умер через пять дней после того, как он произнес последнюю в своей жизни речь и посвящена она была годовщине со дня восстания в гетто Варшавы, чему он был свидетелем и участникам которого он помогал. С его смертью не осталось больше людей, которые создавали и руководили «Зеготой», уникальной организацией, решавшей и часто успешно невероятную задачу помощи и спасения гибнувших людей.

И, наконец, в завершение статьи слова Яна Карского, сказанные им в одном из его интервью: «Для нацистов было легко убивать евреев, поэтому они делали это. Союзники сочли невозможным и слишком дорогим спасать евреев, поэтому они не делали этого. Евреи были брошены правительствами, церковными лидерами, обществом, но тысячи евреев уцелели потому, что тысячи людей в Польше, Франции, Бельгии, Дании, Голландии помогали спасать евреев. Сегодня каждое правительство и церковь говорит : «Мы помогали спасать евреев» потому, что им стыдно, они хотят сохранить свою репутацию. Но они не помогали, поэтому шесть миллионов евреев погибли, но те, кто сидел в правительствах или в руководстве церквей остались живы. Никто не сделал достаточно».                               Вениамин Чернухин                                                                                                    Май 2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

11 − три =