Русский сионизм. Объединение нации. Третья алия.

8. Третий Храм Серпа и Молота

«Объединение нации на общечеловеческих началах…»
Такую цель можно огласить. Но как ее достичь народу, который веками был лишен единства даже на национальных началах? Оказалось, что евреи обладают потенциалом, о котором народ и сам не подозревал. И выявил этот потенциал как раз распад традиционной общины.

Во-первых, стало очевидным, что еврей как личность обладает огромным потенциалом, который в общине проявиться не мог.
Распад традиционной общины обнажил органичный для нее порок. Его породила судьба народа-странника, вынужденного за деньги покупать себе место под солнцем. Это обстоятельство определило особый статус багачей, составлявших элиту общины. От их успешной деятельности зависело, сможет ли община удовлетворить финансовые требования правителей, предоставлявших еврейской общине право селиться на принадежащей правителям земле за деньги. В условиях рассеяния обретение такого права было равносильно обретению права на жизнь. Но кроме внешних проблем у евреев были и внутренние проблемы, которые нужно было решать в условиях ограниченности прав на чужой земле. Нагрузка и тут ложилась на богачей, которые содержали общинные учреждения, поддерживали нищих, больных, сирот и т.д.
Внешне такое устройство выглядело как общинная солидарность. Однако, солидарность эта зиждилась на особого рода зависимости рядовых членов от собственной элиты. Проблема в том, что такое положение социального неравенства освящалось Законом как якобы способствующее выполнению заповедей Б-жьих: сильные дают, а слабые принимают.
Эмансипация и «акультурация» европейских евреев позволили рядовому члену общины освободиться от традиционной зависимости и обнаружить, что он в состоянии не только сам о себе позаботиться, но и раскрыть свой личный потенциал, который общинная жизнь подавляла. Это открытие можно было бы отнести к сфере экономической, если бы оно не повлекло за собой переоценку ценностей, которая вылилась в особого вида экстремизм.
Экстремизм выражался в том, что солидарность с соплеменниками стала восприниматься эмансипированным евреем исключительно негативно. Солидарность же с европейскими народами, которые обепечивали еврею условия «аккультурации», стала им восприниматься, напротив, исключительно позитивно, причем даже в тех многочисленных случаях, когда эта воображаемая солидарность не подтверждалась фактами, а чаще всего фактам противоречила. Отсюда и известное явление: нарочитый еврейский патриотизм, превращавший еврея во Франции бОльшим французским патриотом, чем французы, в Польше бОльшим польским патриотом, чем поляки, в Германии бОльшим немецким патриотом, чем немцы и т.д.
Но этот патриотизм был всего лишь вынужденным средством борьбы за право на развитие личного потенциала, который еврейская традиция подавляла, а нееврейская стимулировала.

Во-вторых, стало очевидным, что традиционная община не является единственной формой самоорганизации еврейского народа. Народ способен создавать и иные формы. Поэтому, как только эмансипация позволила евреям освободиться от общины, евреи тут же создали новую форму самоорганизации — общенациональную общественную организацию.
Эту новую форму придумали пионеры эмансипации — французские евреи. Созданный ими «Французский альянс» был первой секулярной общественной организацией, которая оказалась способной поставить и решить общенациональную задачу. Такой задачей оказалось распространение Просвещения. Деятели «Французского альянса» создали сеть образовательных школ, в которых к европейскому Просвещению приобщались евреи, проживавшие в неевропейских странах. Так, хоть и в ограниченных рамках, восстановилась связь между евреями разных стран рассеяния, которую Талмудический раввинизм к тому времени окончательно расстроил.
Сионистская организация Теодора Герцля несомненно относится к той же форме самоорганизации, которую отличает иная общенациональная цель. Но и эта организация восстановила связь между евреями разных стран рассеяния, однако, на основе политической идеи.

Два эти открытия определили направление мысли и деятельности эмансипированного «западного» еврея, когда он оказался меж двух миров: солидарность с соплеменниками он решительно отверг, а иноплеменники отвергли солидарность с ним. Он ищет причину своего положения и находит ее в национализме.
Собственный опыт еврейской общины уже привел его к выводу, что национализм, навязавший евреям солидарность всевластных богачей с бесправными рядовыми членами общины, есть Зло. Опыт эмансипации приводит его к новому выводу: это Зло не является специфически еврейским. Оно универсально. С одной стороны национализм иноплеменников препятствует их солидарности с ним, евреем. С другой же стороны, национализм иноплеменников навязывает и им, как и евреям, противоестественную солидарность их богачей с их бесправными труженниками.
Отсюда и вывод: единственный способ решения еврейской проблемы солидарности с иноплеменниками есть борьба со Злом национализма за новый космополитический мировой порядок. Этот порядок должен быть основан на новом виде солидарности — не национальной, а классовой: солидарность бедных, против солидарности багатых.
Марксистские экономическая и историософская доктрины являются обоснованием этого утверждения.
Появляется новая цель, достижение которой диктует создание новой организации. Она и была создана, но уже не на национальных, а на «общечеловеческих началах», преследовала общечеловеческие цели и соответственно называлась: Интернационал.

*****

Ситуация, сложившаяся в Российской империи, идеально подходила для интернационализации «еврейского вопроса». Последовательно юдофобская политика российских императоров подталкивала одну часть евреев к массовой эмиграции, а другую к солидарности с широкой общественностью, вынашивавшей планы переустройства Российской империи. Марксизм предлагал радикальное средство этого переустройства, способное якобы решить «еврейский вопрос» как общероссийский. Неудивительно поэтому, что среди евреев Российской империи марксизм встречал горячий отклик более, чем в какой-либо иной среде.
Тем не менее единства среди российских евреев-марксистов не было. Все они соглашались с Карлом Марксом в том, что касалось анализа существующего положения, так как этот анализ демонстрировал прямую связь между мировым порядком и тем, что царил в традиционной еврейской общине. (Карл Маркс, будучи евреем, это подчеркивал особо.) Однако, выводы из этого анализа делались разные. Одни считали, что классовая борьба требует солидарности евреев с мировым пролетариатом для борьбы с мировой буржуазией, к которой принадлежали и еврейские богачи. Другие, соглашаясь с мировым масштабом борьбы, тем не менее считали, что у евреев есть специфические особенности, и поэтому евреи должны сначала стать народом, как все прочие народы, чтобы включиться в мировую борьбу через борьбу с собственными богачами.
Таким образом формировалась сионистская версия марксизма, которая могла появиться лишь после того, как Теодор Герцль и деятели Первой алии превратии сионистскую идею в реальное дело.

Но тут-то и возникала проблема. Уж если крестьянская Россия не вписывалась в марксистскую теорию пролетарской революции, то Государство Евреев и вовсе было с ней несовместимо. Марксистский интернационализм был нацелен на разрушение национальных государств и расформирование народов. Еврейскому народу в этом плане мирового переустройства отводилась особая роль: по убеждению марксистов, именно он должен был продемонстрировать образец самоликвидации. Воссоединение еврейского народа на Земле Израиля означало движение в прямо противоположном направлении. То есть марксизм и сионизм друг друга взаимоисключали.
Как же можно было их совместить? Российский еврей Бер Борохов доказал, что и это возможно.

*****

Бер Борохов принадежал к поколению, которое вышло на историческую арену в атмосфере переустройства Российской империи, когда для этой цели создавались идеологии и партии. Это новшество и внесли в сионизм Деятели Второй алии. Они были создателями идеологий («платформ» по их выражению) и политических партий, кодовым словом которых было «рабочий». Бер Борохов был автором «платформы» партии «Поалей-Цийон» («Рабочие Сиона»), члены которой впоследствии составили элиту сионистского движения и израильского общества.

В «платформе» партии «Поалей-Цийон» подчеркивается, что сионисты-социалисты занимают позицию классических марксистов: они — не националисты и поэтому не весь еврейский народ (клал исраэль) является предметом их заботы, а исключительно еврейский пролетариат.

«Наш исходный интерес заключается всецело в развитии классовой борьбы еврейского пролетариата. Наша точка зрения исключает программу клал исраэль (всего еврейского народа); …мотивация нашей программы исходит только из классовых интересов борющегося еврейского пролетариата.»

Казалось бы, с этой позиции уже невозможно перейти на позицию националистов. Но Беру Борохову это удалось. Он умудрился использовать марксистскую риторику для выделения евреев в особую группу. «Движение капитала в эпоху империализма», «пролетаризация деревни», «концентрация пролетариата» — в этот марксистский ряд всеобщего движения Бер Борохов вписывает эмиграционный поток евреев, анализирует его особенность и приходит к выводу, что «еврейская эмиграция изолируется из общего потока всемирных передвижений и должна искать совершенно особые пути».
Эти «особые пути» ведут еврейский пролетариат непременно на Землю Израиля (в Палестину, как было принято тогда ее называть). И Бер Борохов объясняет причину, по которой это произойдет. Крупный капитал движется по линии наименьшего сопротивления, то есть в развитые страны, где выше экономический и культурно-политический уровень. Туда же поначалу потянулись и евреи. Однако, замедление роста производительных сил вызывает потребность в поисках другого направления. В отсталые страны евреи не поедут, так как не выдержат конкуренции с местными крестьянами. Остается одно-единственное место, которое ни для кого, кроме евреев, не сможет стать привлекательным (лежит на линии наибольшего сопротивления).

«Эта страна будет единственной, доступной для евреев, а изо всех стран, доступных для иммиграции других народов, она будет лежать на линии наибольшего сопротивления; это будет страна с низким культурно-политическим уровнем жизни. Это будет страна, где крупные капиталы с трудом находят себе достаточное приложение вследствие именно отсталости политической жизни, а средние и мелкие капиталы будут находить необходимый сбыт своим продуктам как в самой стране, так и в ближайших областях. Страной стихийно концентрирующейся еврейской иммиграции будет Палестина.»

Именно там, в Палестине, и развернется классовая борьба, как того требует марксистская теория. И Бер Борохов описывает революционный процесс поэтапно. В этом процессе участвуют все: участвует и турецкая аминистрация, которая вначале будет на стороне еврейской буржуазии, а затем, когда опека еврейской буржуазии почему-то станет для администрации невыносимой, она обратит свой гнев против всех евреев; участвуют и арабские феллахи, которые как трудящиеся присоединятся к еврейскому пролетариату. И вся эта борьба вынудит мировую буржуазию отдать евреям Палестину.

«Классовая борьба еврейского пролетариата, первоначально направленная против еврейского капитала, затем против турецкого правительства, под конец обратится косвенно против всемирной буржуазии, и в результате эта последняя, дабы гарантировать спокойствие в Палестине, пойдет на уступки политическим и национальным требованиям еврейского пролетариата.»

*****

К реальности эта живописная картина не имела никакого отношения.
«Страной стихийно концентрирующейся еврейской иммиграции» были прежде всего США. А в Палестину олим с «пролетарским» самосознанием прибывали вовсе не стихийно, а по убеждению. Молодые и здоровые, они вписались бы в любой иммиграционный поток. Так что «замедление роста производительных сил» к ним имело отношение в меньшей степени, чем к кому-либо другому.
А уж что касается союза еврейского пролетариата с феллахами, то ситуация и вовсе была прямо противоположной. Труд арабов использовали деятели Первой алии, уже успевшие обзавестись собственными хозяйствами. Они предпочитали арабов евреям, так как в отличие от «еврейского пролетариата» арабы владели навыками сельскохозяйственного труда и довольствовались скромной оплатой. К тому же арабов нанимали в качестве охранников для защиты от местных грабителей. Поэтому высокие слова деятелей Первой алии о национальном возрождении плохо увязывались с реальностью. В этой ситуации конфронтация «пролетариата» Второй алии с «буржуазией» Первой алии была неизбежна. Вторая алия бросила националистический клич кибуш авода (захват работы евреями) и хагана ацмит (еврейская самооборона) и начала действовать, причем, действовать успешно. Естественно, что никакой «пролетарской солидарности» с арабами быть просто не могло. Напротив, арабы оказались конкурентами «еврейского пролетариата».
Так зачем же нужна была вся эта «платформа»? Крошечный отрывок из сочинения Бера Борохова объясняет суть.

«уже в нынешнем году члены «Поалей Цийон» праздновали Первое мая, вступив таким образом в интернациональную семью рабочих».

Трудно переоценить психологический эффект, который создавала связь обыденного дела с «общечеловеческими началами». Эта связь позволяла рядовому труженнику-еврею не просто пахать, сеять, пасти и доить скот, а видеть в каждой проложенной борозде, в каждом стоге сена и литре выдоенного молока свой вклад в освобождение еврейского народа и всего человечества. Тем самым удовлетворялась общая для евреев конца XIX — начала XX веков потребность найти свое место в новом мировом порядке, когда старый порядок — еврейские общины, рассеянные в среде народов — оказался разрушенным.
Уникальность социалистического сионизма состояла в том, что только ему удалось совместить общечеловеческий универсализм с еврейским национализмом, то есть в картину нового миропорядка вписать традиционно-сакральные элементы: с одной стороны, «единое человечество», «вселенская справедливость» и проч., с другой стороны, «возрождение Земли Израиля», «собирание рассеянного народа» и проч..
Давид Бен-Гурион на этот счет высказался совершенно определенно.

«Величие и ценность нашего движения в том, что с самого рождения своего, будучи кучкой одиночек, как в еврейском народе, так и в интернациональном рабочем движении, оно осознало ту великую истину, что между национальным освобождением и социальным освобождением имеется внутреняя и необходимая связь, связь между освобождением народа и освобождением человечества.»

Такое миропонимание меняло всю общественную атмосферу. То, что происходило в этот период, не имело ничего общего с колонизацией, хотя возвращение евреев на Землю Израиля часто именовалось именно так.
Заново рождался сам еврейский народ.
Именно в этот период создавались новые формы социальной жизни, самой знаменитой из которых является киббуц. Тель-Авив, который родился как пригород древнего Яффо, быстро обрел особые качества столицы нового еврейства. Начался процесс превращения еврейского народа из народа Книги в «литературный народ», как это понимал Ахад-ха-Ам: восстанавливалась та спонтанная жизнь народа, которую хотелось осмысливать и воспевать. Как результат — появление целой плеяды писателей, поэтов и композиторов.

*****

Казалось бы, сионизм Теодора Герцля из идеи превращается в реальность. На самом же деле это совершенно иной сионизм.
Вершиной герцианского сионизма является создание Государства Евреев для самих евреев. А что дальше? Этот вопрос излишен, так как евреи, по Герцлю, завершают, разумеется, наилучшим образом, то, что уже создано европейцами. Герцль так прямо и говорит об этом:

«Продуктивность культурного человечества уже в конце XIX столетия достигла … поразительных размеров. Нам оставалось только воспользоваться готовой культурой».

Сионизм Теодора Герцля лишал евреев исторической перспективы — мессианского, а потому самого действенного еврейского культурного кода. В принципе, здесь уже заложен будущий постсионизм, идеология, в которой отрицается особый смысл существования национального Государства Евреев для других народов. Смысл сведен к средству «нормализации» еврейского народа, превращение его в один из народов мира.
Социалисты-сионисты не ограничивали Государство Евреев нуждами самих евреев, но создавали его для решения универсальных проблем человечества, то есть для выполнения миссии, к которой еврейский народ подводит его историческое развитие.

«Мы, социалисты из числа народов Азии, самой историей предназначены для борьбы против власти человека над человеком и народа над народом» (Давид Бен-Гурион).
Социалистический сионизм дал народу историческую преспективу, так как связал национальное стремение к идеалу с общечеловеческим стремением.

На первый взгляд, общенациональное ощущение «избранности» удивительным образом объединяет типичного «буржуа» Теодора Герцля с «пролетариатом» социалистического сионизма. И Теодор Герцль, и сионисты-социалисты верят, что «избранный народ» осуществит на практике то, о чем другие народы лишь мечтают.
Однако, и тут различие принципиально. Теодор Герцль видел Государство Евреев усовершенствованным «западным» государством. Сионисты-социалисты мечтали о государстве, в котором будут, наконец, реализованы идеалы еврейских пророков. Этот, по сути своей религиозный момент является у них центральным.

«Поскольку евреи поставлены в необычайные условия, вынуждены отыскивать себе родину и создавать государство, у них появляется возможность первыми осуществить социалистический идеал. А этом трагизм их исторической судьбы, но в этом также их уникальная историческая миссия. То, что обычно является мечтой немногих избранных, станет у евреев великим национальным движением, то, что в других условиях утопично, для евреев — необходимость.»

«Евреи будут трудом своим создавать высочайшую нравственность и из тягот повседневного существования выкуют образец благородной человеческой жизни.»

«Израиль можно сравнить со спящим великаном, поднимающимся из трясины отчаяния и мрака, распрямляющегося во весь свой богатырский рост. Лик его осенен ореолом всех горестей мира, обрушившихся на него. Трегическая история привела его к великой миссии. Он спасет мир, распявший его.
Израиль снова станет избранным из народов!»

Эти возвышенные слова принадлежат очередному российскому еврею Нахману Сиркину, члену партии Поалей Цийон, для которой Бер Борохов сочинил свою «платформу». Разумеется, Нахмана Сиркина никак нельзя назвать марксистом в классическом понимании. Марксизм просто удовлетворял исключительно важную его потребность, как и потребность других идеалистов Второй алии: он снимали упрек…митрополита Илариона «оправдание иудейское скупо было… не распространялось оно на другие народы, но только в Иудеи одной было.» И не имеет никакого значения, что подавляющее большинство из них, скорее всего, понятия не имело о том, кто такой митрополит Иларион и каково его мнение об евреях. Социалисты-сионисты верили, что еврейский народ «спасет мир, распявший его».

В социалистическом сионизме настолько очевидны его сакральные корни, что упоминание о Третьем Храме воспринимается совершенно естественно. Ведь евреи всегда связывали Третий Храм с объединением человечества в мессианскую эру. Халуц («первопроходец», «авангард», иврит), своими руками созидающий новую жизнь, он и есть созидатель Третьего Храма.

«В наших силах показать миру новый жизненный путь, воплощающий в себе соединение унаследованного стремления наших пророков с делом рук лучших наших халуцов, начавших строить Третий Храм.» (Давид Бен-Гурион)

9. Третья Алия

Третью алию (1919 — 1923 годы) отделила от Второй алии разразившаяся в 1914 году мировая война. По окончании войны евреи вновь начали прибывать на Землю Израиля. Но это уже были другие люди. За считанные годы сформировался новый опыт и новые олим принесли его с собой на Землю Израиля. Принесли они его вновь из России, но уже не из Российской империи, а из империи Советской.

Третья алия неразрывно связана с именем еще одного российского еврея — Йосефа Трумпельдора. Он был героем русско-японской войны, удостоенный за свои подвиги множества наград, недоступного для российского еврея офицерского звания, и права изучать юриспруденцию в Санкт-Петербургском университете. Под виянием Льва Тостого он решил заняться земледелием и, связав толстовские идеи с сионизмом, как до него это сделал Ахарон Давид Гордон, в 1912 году уехал на Землю Израиля. Первая мировая война вернула Йосефа Трумпельдора к труду ратному: вместе с Владимиром Евгеньевичем (Зеэвом) Жаботинским он стал организатором и бойцом «Еврейского легиона», который в последствии в составе английской армии генерала Аленби принимал участие в освобождении Земли Израиля от турок. Не дожидаясь окончания войны, он уехал в Россию, где возглавил организацию «hеХалуц», и в 1919 году в ее составе вернулся на Землю Израиля. В 1920 при защите Тель-Хая Йосеф Трумпельдор был смертельно ранен и умер, промолвив «эйн давар» («ничего особенного» ивр.). Легенда приписывает ему и другие предсмертные слова, на которых воспитывались поколения израильской молодежи: «Хорошо умереть за Родину».
Но в особый сионистский «иконостас» Йосеф Трумпельдор вошел не столько за свою деятельность, сколько в качестве поразившего его современников образа Человека-Идеи. Этот образ можно было бы счесть легендарными, если бы такой реалист, как Владимир Евгеньевич (Зеэв) Жаботинский, не оставил его описание, передавая свой живой разговор с Йосефом Трумпедьдором.

-Халуц – значит «авангард» — сказал я. В каком смысле авангард? Рабочие?
-Нет, это гораздо шире. Конечно, нужны и рабочие, но это не то. Нам понадобятся люди, готовые служить за всё. Всё, что потребует Палестина. У рабочего есть свои рабочие интересы, у солдата свои espit de corps, у доктора, инженера, у всяких прочих – свои навыки, что ли. Но нам нужно создать поколение, у которого не было бы ни интересов, ни привычек. Просто кусок железа. Гибкого, но железа. Металл, из которого можно выковать всё, что только понадобится для национальной машины. Не хватает колеса – я колесо. Гвоздя, винта, блока? Берите меня. Надо рыть землю? Рою. Надо стрелять, идти в солдаты? Иду. Полиция? Врачи? Юристы? Учителя? Водоносы? Пожалуйста, я за всё. У меня нет лица, нет психологии, нет чувств, даже нет имени: я чистая идея служения, готов на всё, ни с чем не связан, знаю только один императив – строить.
-Таких людей нет – сказал я.
-Будут.
Опять я ошибся, а он был прав. Первый из таких людей сидел передо мной. Он сам был такой – юрист, солдат, батрак на ферме. Даже в Тель-Хай он забрёл искать полевой работы, нашёл смерть от ружейной пули, сказал «эн давар» и умер.

Естественно, что такой человек, как Йосеф Трумпельдор, мог привлечь только людей, самозабвенно преданных общей идее. Такой была молодежь Российской империи, Польши и Румынии, которая вошла в организацию «hеХалуц».
Что это были за люди, можно понять из их Устава.

«hеХалуц» — авангард труженников, цель которого — приготовить землю для возвращения народа путем объединения и концентрации всех сил, готовых посвятить себя достижению этой цели на Земле Израиля.»

Показательно употребление некоторых слов и словосочетаний. Так в своем Уставе члены «hеХалуц» используют слово «лислоль» («мостить» иврит) в сочетании «мостить дорогу народу». Это же слово использует пророк Исайя в 62 главе, в которой он пророчествует о возвращении народа из рассеяния:

«Проходите, проходите в ворота, освобождайте дорогу народу, мостите, мостите путь, очищайте от камня, поднимайте знамя для народов»

По причинам экономическим — отсутствие рабочих мест в сельскохозяйственном секторе — олим Третьей алии и в самом деле пришлось заниматься самыми тяжелым трудом: мостить дороги и осушать заболоченные места. Но их мотивация не укладывалась в рамки экономической нужды. Они видели себя личностями, способными вершить то, что никому более не под силу.

Эта идея ясно выражена в уставе «Трудового батальона», который деятели Третьей Алии создали после гибели Йосефа Трумпельдора и назвали его именем.

«Служить сионизму и завоевать своим трудом землю для еврейского народа. Создать поселенчество там, куда обычный поселенец пойти не сможет…завоевывать новые профессии и новые места работы, не отступая перед трудностями, каковыми бы они ни были.»

Здесь совершенно очевидно проявляется идея самореализации Сверхчеловека, вдохновлявшая многих людей этого поколения. Собственно, идея самореализации провозглашалась в Уставе «Трудового батальона» и этим, несомненно, привлекала молодежь. Но в идеологии «Трудового батальона» идея самореализации отдельной личности неразрывно связывалась с идеей всеобщей коммуны — общества нового типа, состоящего из таких самореализованных личностей. «Трудовой батальон» противопоставлял себя политическим партиям, ибо позиционировал себя как общенациональная организация, уполномоченная
«создать общество, в котором не будет эксплуататора и эксплуататируемого, богатого и бедного, сильного и слабого, но будет полная отвественность одного за всех и всех за одного…» (из Устава «Трудового батальона» имени Йосефа Трумпельдора).

Добровольный союз Сверхличностей! Планка была поднята слишком высоко для того, чтобы до нее можно было дотянуться. «Трудовой батальон» просуществовал всего несколько лет и, несмотря на свои несомненные достижения, распался из-за идеологических расхождений его членов.

*****

Но идея не пропала. Ее преемником стал Владимир Евгеньевич (Зеэв) Жаботинский, который был ярым противником коммунистической идеологии Третьей алии. Тем не менее именно Жаботинский призвал еврейскую молодежь к самореализации в добровольном служении общему делу.
Молодежь откликнулась на призыв Жаботинского и в 1923 году появилась молодежная сионистская органинизация «Бейтар». Ее название говорит само за себя: «Бейтар» — аббревиатура слов «Брит Йосеф Трумпельдор» («Союз Йосефа Трумпельдора»).
Задачу «Бейтара» Жаботинский определил так:

«Задача Бейтара формулируется просто, но в то же время она невероятно сложна: сформировать тип еврея, который необходим народу, чтобы как можно быстрее и лучше решить задачу построения государства.»

Владимир Евгеньевич (Зеэв) Жаботинский ухватил самую суть идеи Йосефа Трумпельдора, которая сформировала облик Третьей Алии. Что собой представляет эта идея, Жаботинский, избранный бейтаровцами председателем организации, разъяснял неоднократно.

«Способность действовать сообща и точно — высшее достижение коллектива свободных людей. На такое единство поступков способны только свободные люди с высоким уровнем культуры. Члены Бейтара присоединяются к движению по своей воле и готовы действовать в гармонии с другими во имя общей цели. Избавление еврейского народа наступит лишь тогда, когда еврейский народ научится действовать сообща, как одно целое, а для всего мира, когда он научится превращать враждующие между собой части в единую семью мира».

«Каждое сердце излучает что-то. В небесах есть экран, он вбирает в себя эти лучи и посылает в ответ могучий поток света. Этот свет и есть дисциплина. Эта связь должна быть непрерывной.»

«Когда мы слушаем оркестр, беспрекословно повинующийся палочке дирижера, и у нас создается впечатление абсолютного единства, это значит, что каждый из оркестрантов вложил огромный труд в достижение этого единства. Отнюдь не дирижер принудил его к этому, а он сам, его стремление к совершенству. Высочайшая цель человечества — достичь абсолютной гармонии всех личностей, всех их устремлений, чтобы «музыканты» не мешали друг другу, а создавали все вместе и каждый в отдельности прекрасную симфонию. Собственно, понятие «человечества» и предполагает «единство».»

Мысль выражена достаточно ясно.
Людям невозможно навязать солидарность. Она возникает лишь тогда, когда люди добровольно стремятся к общей цели и действуют ради ее достижения. Однако, условием взаимодействия всех является работа каждого над собой, «стремение каждого к совершенству».
И это верно как для небольшого коллектива, так и для человечества вцелом.

Нет и не может быть Закона, на основе которого достижима самоорганизация людей на таком уровне. Только «Благодать» мессианской Идеи способна так преобразовать отдельную личность, чтобы «каждое сердце излучало что-то», способное достичь «экрана в небесах», и «в ответ получить могучий поток света», проливающийся на всех и всех объединяющий.
Показательно, что об «экране в небесах» заговорил Владимир Евгеньевич (Зеэв) Жаботинский, ассимилированный еврей, который в начале своей сионистской деятельности подчеркнуто дистанционировался от еврейской религиозной традиции. К концу своей жизни он говорил языком этой традиции, однако, не языком еврейского Закона, а языком универсализма библейских пророков. И говорил он этим языком только в связи с Государством, путь к которому преградил еврейский Закон, сохранявший воображаемое единство народа на чужбине, но препятствующий реализации этого единства на земле предков.
Государство — единственное средство, которое могло вернуть народу единство. То, что народ возжелал Государства вопреки Закону лишь подтверждало верность утверждения «Израиль выше Торы«. Ведь совершенно очевидно, что объединенному народу поплечу вершить дела, о которых и помыслить не может народ рассеянный. В этом мнении Йосеф Трумпельдор и Владимир Евгеньевич (Зеэв) Жаботинский были едины.

«Еврейское государство — не конечная цель. Оно — первый шаг к цели…последний шаг — это то, ради чего, по сути, и существуют нации, — создание могучей национальной культуры, «ИБО ИЗ СИОНА ПОЙДЕТ ТОРА.» (Из речи В.Е. Жаботинского на учредительном собрании Новой сионистской организации. 1935 год.)

Лиора  Зив-Ами          lioziva.livejournal.com/33070.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

двенадцать + одиннадцать =