Деятельность Еврейского Антифашистского Комитета.

Нападение гитлеровской Германии на СССР не стало для советского руководства стрессом, способным подавить поразившей его политический антисемизм. Дальнейшее развитие этой «болезни» было лишь на время приторможено. Одним из основных доказательств этого может служить отношение советских властей к Холокосту, историю которого на оккупированной территории СССР нельзя рассматривать в отрыве от тех колоссальных жертв, которые понесли в годы войны русский и другие народы страны, потерявшей в общей сложности свыше 27 млн. человек. Ныне научно доказано, что эти потери, как военнослужащих, так и гражданского населения, были бы меньшими, не будь столь антигуманной социальная природа сталинского режима, что проявилось, в частности, в официальном негативном отношении к плененным врагом бойцам и командирам Красной армии и к мирному населению, оставшемуся по тем или иным причинам на захваченных землях. Разумеется, антигуманизм сталинизма сказался и на советских гражданах еврейского происхождения. И потому нельзя признать соответствующими действительности утверждения, появившиеся после войны первоначально в заграничных еврейских леволиберальных кругах, а потом и в ряде научных работ иностранных ученых, о том, что советское руководство предпринимало в первые месяцы войны меры, направленные на спасение еврейского населения (селективная эвакуация в глубокий тыл и т.п.). Впрочем, даже если вопреки фактам предположить, что Сталин намеревался спасать своих еврейских подданных, то реальность была такова, что стремительность германского вторжения и как следствие этого — неразбериха и хаос, сопутствовавшие в первые месяцы войны отступлению частей Красной армии, не позволили бы ему этого осуществить. Так что неотвратимость трагедии советского еврейства была в значительной мере как бы предопределена изначально. Именно на оккупированной территории Советского Союза нацисты стали впервые творить массовые убийства евреев, что стало зловещей прелюдией к принятому спустя несколько месяцев «окончательному решению еврейского вопроса». Евреи СССР потому первыми попали под пресс массированного Холокоста, что кампанию на Востоке Гитлер рассматривал как своего рода «крестовый поход» против «жидобольшевизма» и, кроме того, он полагал, что методы вооруженной борьбы и обращения с гражданским населением должны все более ожесточаться, по мере продвижения немцев на «азиатский», «варварский» Восток. В результате наложения этой геополитической установки на расово-идеологическую составляющую нацистского антиеврейского террора последний как бы «срезонировал», приняв на захваченных советских землях массовую и крайне бесчеловечную форму.

Реакция советских властей на нацистскую демагогию об «антижидобольшевистской» миссии германских войск выражалась, с одной стороны, в виде довольно робкой и притом постепенно затухавшей контрпропаганды, разоблачавшей антисемитскую ложь нацистов (статьи И.Г. Эренбурга, Е. Ярославского и др.), а с другой — в виде постоянно расширявшейся практики замалчивания Холокоста. При этом всемерно подчеркивалось, что гитлеровцы поставили себе задачей «истребление советского населения независимо от национальности» (нота наркома иностранных дел СССР В.М. Молотова от 28 апреля 1942 г.). Советская пропаганда, камуфлируя главную антиеврейскую составляющую нацистского геноцида, предпочитала сообщать об «акциях» нацистов как об истреблении «мирных жителей». Но, если в начальный период войны замалчивание советскими властями Холокоста можно было как-то объяснить опасением невольно не подыграть геббельсовской пропаганде, утверждавшей, что фюрер пришел освободить русский народ и что Германия воюет только против коммунистов и евреев, то сокрытие еврейских жертв, скажем, в советском официальном сообщении от 7 мая 1945 г. об освобождении узников Освенцима уже никак нельзя мотивировать этим резоном. Значит, была и другая причина, обусловливавшая подобную линию поведения советских верхов. И крылась она в том, что начиная со второй половины 1942 г. на советской номенклатурной ниве стали давать обильные всходы семена посеянного перед войной государственного антисемитизма, что несомненно коррелировало с резким ростом в советском обществе бытовой юдофобии, провоцируемой тяготами военного времени и влиянием нацистской пропаганды, а также тем, что зачастую на антисемитские эксцессы, все чаще происходившие в советском тылу, власти предпочитали смотреть сквозь пальцы. Более того, начались массовые увольнения евреев из сферы управления культурой и пропагандой. В еврейской среде возникли тогда упорные слухи о том, что главные антисемиты засели в ЦК и именно оттуда исходят циркуляры со странными дискриминационными новациями в области кадровой политики. И хотя в действительности никаких письменных антиеврейских директив не рассылалось (так как это автоматически подпадало под статью уголовного кодекса), устные указания такого рода  несомненно  были, что подтверждается многочисленными свидетельствами. К тому же известно, что в аппарате ЦК ВКП(б) составлялись внутренние секретные информационные доклады антисемитского свойства, в том числе и «о подборе и выдвижении кадров в искусстве». Именно так называлась докладная записка от 17 августа 1942 г. руководства Агитпропа ЦК в секретариат ЦК, в которой констатировалось, что «во главе многих учреждений русского искусства оказались нерусские люди (преимущественно евреи)», а «русские люди оказались в нацменьшинстве».

Но кадровые чистки на основании пятого пункта анкеты, несмотря на их завуалированный характер, вызвали бурную ответную реакцию. Пострадавшие, в большинстве своем догадывавшиеся об истинной причине их изгнания из управленческих структур, писали наверх, в том числе и Сталину, прося объяснить, в чем они провинились перед партией и государством и требуя наказать уволивших их чиновников-антисемитов, действовавших, как они думали или, точнее, хотели думать, по собственной инициативе. В защиту жертв чистки выступили многие известные деятели культуры русского происхождения. Благодаря такому общественному противодействию, не случилось, к счастью, того, что могло тогда произойти, — легализации скрытого аппаратного антисемитизма и слияния его в едином смутном потоке со стихийной юдофобией масс. К тому же пока шла война Сталин не решался на публичные антиеврейские действия, хотя его завуалированный личный антисемитизм, чутко угадываемый ретивым в исполнении любой прихоти «хозяина» придворным окружением, скорее всего  и спровоцировал ту же кампанию борьбы «за чистоту русского искусства». Когда в воздухе запахло скандалом  до вождя дошло, что подобная авантюра может обернуться для советских верхов нежелательными последствиями: самодискредитацией в глазах международного общественного мнения, неизбежными осложнениями во взаимоотношениях с союзниками, усилением межнациональных трений внутри общества, подрывом его единства и сплоченности  и, наконец, стало очевидным, что дальнейшее нагнетание антиеврейских страстей может быть воспринято в мире как некая солидаризация с человеконенавистнической нацистской идеологией и политикой гитлеровцев. Для Сталина такая перспектива была неприемлемой. В отличие, скажем, от Гитлера, он был больше прагматиком, нежели антисемитом. Поэтому в интересах дела (точнее  сохранения собственной власти) он не только сумел заглушить в годы войны свою личную, все время нараставшую антипатию к еврейству, но даже пошел, например, в конце 1941 г. на создание Еврейского Антифашистского Комитета (ЕАК) во главе с С.М. Михоэлсом и, используя эту структуру для пропагандистской обработки западного общественного мнения, извлек в итоге немалую политическую и материальную выгоду (несколько десятков миллионов долларов помощи от международного еврейства). Кроме того евреи как ни одна нация СССР были готовы в качестве  связующей группы на связи с мировой общественностью,  прежде всего с США, чей экономическо-финансовый потенциал был особо необходим Советской России. Политбюро и лично Сталин зная, что часть населения СССР относится к советской власти мягко говоря негативно, но желая создать линию сопротивления фашизму среди всего населения СССР решился на создание узких компаративных антифашистких комитетов среди которых был и ЕАК.

В общественно-политической истории Великой Отечественной войны, в развитии связей между народами СССР и союзных нам стран, особенно США, создание и деятельность Еврейского  Антифашистского  Комитета в СССР было событием значительного масштаба. Вторая Мировая война имела характерную особенность — никогда ранее расизм не находил столь резкого, циничного, всеобъемлющего проявления, как в годы этой войны. В основу идеологии и практики гитлеровского нацизма был положен открытый расизм. Особенно звериную ненависть, как указывалось выше, гитлеровцы проявляли к евреям как в Германии, так и в оккупированных странах, в государствах-сателлитах — Венгрии, Румынии и др. Недолгая история гитлеровского рейха еще раз убедительно доказала, что расовый, национальный фактор — сильнейшее оружие в политической борьбе. Соображения расового и национального характера нередко берут верх над идеологическими, политическими, партийными, классовыми принципами. Резко антиеврейская политика германского  нацизма придала особое значение позиции еврейских общин в странах-участницах антигитлеровской коалиции. В ответ на зверства нацистов еврейские диаспоры во всех странах мира поднимались на борьбу с ним. Это движение было характерно в первую очередь для США. Массовый характер еврейского антифашистского движения в США объяснялся тем. что еврейская диаспора там всегда была очень многочисленна и влиятельна, ибо играла и играет важную роль сфере бизнеса, особенно в финансах, в средствах массовой информации, имеет мощное лобби в законодательных и исполнительных органах власти. Советская пропаганда на еврейскую диаспору в США вынуждена была считаться с этой американской реальностью которая создавала Советскому Союзу серьезные проблемы. Эти проблемы в целом успешно разрешались о чем свидетельствует широкое развитие связей в годы войны между ЕАК и еврейскими организациями США. Учитывая важность еврейского вопроса во второй мировой войне, необходимо было мобилизовать еврейское общественное мнение на борьбу с германским нацизмом, противодействовать нацистской пропаганде, всемерно расширять и укреплять связи между еврейскими диаспорами СССР и других стран-участниц антигитлеровской коалиции, в первую очередь США.Большая заслуга в решении этих задач принадлежала Еврейскому Антифашистскому Комитету. Задача эта была нелегкой с учетом советской политической системы, в условиях которой связи с зарубежными, особенно национальными организациями были очень затруднены. И это ни в коей мере не было секретом для общественности стран-участниц антигитлеровской коалиции. Устанавливать контакты с еврейским населением США было трудно и потому, что в силу вполне понятных причин это были в первую очередь связи с еврейской интеллигенцией, с деловыми еврейскими кругами Соединенных Штатов. А эта часть еврейской диаспоры в Америке всегда отличалась консерватизмом, антикоммунизмом и антисоветизмом.

В середине августа 1941 года на имя С.А.Лозовского поступило письмо от группы еврейской интеллигенции с предложением «организовать еврейский митинг, адресованный евреям США, Великобритании, а также евреям других стран. Цель этого митинга — мобилизация общественного мнения евреев; всего мира на борьбу с нацизмом и на активную помощь-, Советскому Союзу в его великой отечественной, освободительной войне». Письмо это подписали С.Михоэлс, Д.Бергельсон. Л.Квитко, П.Маркиш, В.Зускин. С.Галкин, Ш Эпштейн и И.Нусинов. Организаторы намечали и программу митинга. Решение со стороны партии было положительным. но предполагалось «внести некоторые коррективы в список ораторов». Механизм подготовки был тот же, что в ходе подготовки Всеславянского митинга. Список ораторов подкорректировали: выступление академиков Деборина и Штерн заменили выступлением русского ученого, действительного члена АН СССР, члена Английского королевского общества, лауреата Сталинской премии профессора  Л Капицы. Из предполагавшихся двух еврейских поэтов Квитко и Маркиша, выступил один Перец Маркиш. Добавлены были в список ораторов и получили слово: заслуженный деятель искусств, кинорежиссер С.М.Эйзенштейн; академик архитектуры Б.М.Иофан; немецкий писатель Пливье, писатели С.Я.Маршак и И.Г.Эренбург. 24 августа 1941 г. в Москве состоялся первый антифашистский радиомитинг представителей еврейского народа. Выступая на нем, народный артист СССР, профессор С.М.Михоэлс яркими и образными словами охарактеризовал сущность нацизма, стремление его к полному уничтожению еврейского народа. Он призывал всех, кто его слышит, помнить, что в Советском Союзе «на полях сражения, решается и ваша судьба, и ваших стран». Призывал не убаюкивать себя тем, что Гитлер «собирается вас пощадить». И при этом высказывал убеждение, что братья-евреи Англии, США и всей Америки будут «находиться в числе первых, которые способствуют быстрейшей реализации… помощи» странам, воюющим с германским нацизмом. Документы свидетельствуют о том, что этот митинг получил широкий отклик во многих странах Америки, в  Великобритании. Информация о нем была опубликована во многих зарубежных газетах самой различной политической ориентации. Стенограмма митинга была издана в США тиражом в 100 тыс. экземпляров (50 тыс. на английском языке и 50 тыс. на языке идиш). Начало практической деятельности ЕАК относится к февралю-апрелю 1942 г. Первые четыре месяца работы ушли на организацию связей как внутри страны, так и за рубежом. Шло собирание сил, привлечение кадров еврейских работников культуры, в первую очередь еврейских писателей. После митинга оформление ЕАК как организации состоялось не сразу. Участии митинга оказались разбросаны по разным городам СССР. Небольшой актив в лице Добрушина, Бергельсона и Квитко: продолжал вести работу. Были посланы приветствия от имени комитета и индивидуально от председателя комитета Михоэлса еврейским писателям и художникам в Нью-Йорк. Они были там оглашены на многотысячном митинге. В крупные еврейские организации США отосланы новогодний поздравления. Естественно, что связи с зарубежной общественностью были еще очень слабые. Параллельно с этим готовились статьи для зарубежной еврейской прессы, а также брошюра о зверствах немцев и об участии евреев в Отечественной воине. В состав Комитета вошли 63 известных деятеля науки и искусства страны, такие, как Д.Ойстрах, А.Крейн, С.Маршак, А.Таиров, Ф.Эрмлер и др. Председателем ЕАК стал широко известный в нашей стране и за рубежом народный артист СССР С.Михоэлс. Комитет имел свой печатный орган — газету «Эйникайт», которая начала издаваться 7 июня 1942 года.

Задачи ЕАК были четко сформулированы заместителем наркома иностранных дел и заместителем начальника Совинформбюро С.А.Лозовским, ибо общее руководство   работой различных антифашистских комитетов было возложено на Совинформбюро — информационно-пропагандистское ведомство, образованное при Наркомате иностранных дел СССР 24 июня 1941 г. В политико-идеологическом отношении оно было подчинено непосредственно ЦК. Совинформбюро устраивало пресс-конференции для зарубежных корреспондентов, что было полной противоположностью прежней закрытой информационной политике в СССР. В годы войны оно отвечало за подготовку и распространение советской информации и пропаганды как внутри страны, так и за рубежом, публиковало в печати и по радио официальные сводки о положении на фронте, печатало листовки для распространения во вражеском тылу, Совинформбюро располагало сетью своих представителей во всех союзных странах. В 1944 г. оно снабжало материалами 32 зарубежных газетно-телеграфных агентства и 18 радиостанций. За годы войны им было разослано 135 тыс. статей. Важная специфика в работе Совинформбюро была особо отмечена его руководством: «Наши материалы и статьи рассылаются как объективная информация и открыто распространяются по официальным каналам. Поэтому, хотя по существу это пропагандистский материал, его трудно признать таковым». Совинформбюро устраивало встречи с писателями и журналистами для обсуждения актуальных вопросов, привлекая к сотрудничеству самых известных из них. Наиболее активным и популярным корреспондентом как внутри страны, так. и за рубежом стал Илья Эренбург, которого британские и американские издатели особенно ценили за его журналистский талант и глубокое знание Запада. Только агентство Юнайтед Пресс рассылало статьи Эренбурга более чем в 1600 газет.

В составе Совинформбюро функционировали международные региональные отделы, среди которых важнейшими были американский и британский. Они комплектовались редакторами, журналистами, переводчиками, работниками с дипломатическим опытом. Возглавлял Совинформбюро Александр Щербаков — секретарь ЦК ВКП(б) по пропаганде. В отличие от многих работников Совинформбюро, он был совершенно не знаком с западной культурой и выделялся в окружении Сталина чрезмерно ретивой исполнительностью и жестким стилем руководства. Н.С.Хрущев вспоминал о нем как об «одном из самых гнусных типов вокруг Сталина во время войны». Сталин считал деятельность Совинформбюро чрезвычайно важной для пропагандистской поддержки военных усилий СССР. Поначалу высоко оценивалась в связи с этим и роль Еврейского антифашистского комитета. По свидетельству Хрущева, «Совинформбюро и Еврейский антифашистский комитет при нем считались незаменимыми для интересов нашего государства, нашей политики и Коммунистической партии». Заместителем Щербакова был назначен Соломон Лозовский, старый большевик, который, в отличие от своего начальника, хорошо знал Запад, где находился в качестве политэмигранта (в Женеве и Париже) с 1908 по 1917 г. Будучи заместителем наркома иностранных дел и специалистом по международному рабочему движению, он руководил практически всей текущей работой агентства. Встречавшиеся с ним в годы войны западные корреспонденты свидетельствовали, что Лозовский, знавший несколько европейских языков и обладавший светским лоском и остроумием, как никто другой соответствовал своей должности. В годы войны советская пропаганда активно использовала различные просоветские группы и общественные организации за рубежом. Особое внимание уделялось зарубежным культурным и национально-религиозным объединениям, влиятельным общественным деятелям, а также писателям и ученым с мировым именем. Пропагандистские кампании заметно усиливались во время и после посещения западных стран советскими делегациями. Число просоветских обществ дружбы, проводивших кампании сбора средств в фонд помощи Советскому Союзу и призывавших общественность к моральной поддержке его в борьбе с гитлеризмом, особенно возросло на Западе после 1941 г., когда Россия, одержав первые крупные победы в борьбе с гитлеризмом, стала особенно популярна в интеллектуальных и художественных кругах. Признавая, что в активизации борьбы с агрессором решающую роль играет участие широких народных масс, руководство Советского Союза санкционировало создание ряда новых общественных организаций, поручив им поиск путей и в развитие связей с зарубежной общественностью. К числу таких организаций относились Всеславянский комитет, Антифашистский комитет советских женщин, Антифашистский комитет советской молодежи, Антифашистский комитет советских ученых, Еврейский антифашистский комитет

На одной из пресс-конференций, состоявшейся в Куйбышеве, отвечая на вопрос иностранного журналиста, Лозовский сказал: «Гитлер поставил своей задачей уничтожить еврейский народ и проводит это в жизнь в оккупированных странах и районах истребляя поголовно еврейское население. Неудивительно, что евреи создали Антифашистский Комитет для того, чтобы помочь Советскому Союзу, Англии и США положить конец кровавому безумию Гитлера и других фашистских обезьян, возомнивших себя высшей расой». Уже на первый призыв советских евреев к евреям всего мира в августе 1941 г. в США развернулась кампания сбора средств в помощь Красной Армии и гражданскому населению СССР, а в Нью-Йорке был создан Американский комитет еврейских писателей, артистов и ученых. Его возглавил; известный еврейский публицист и общественный деятель доктор Х.Житловский. Почетным председателем был избран Эйнштейн. Комитет развернул активную деятельность по сбору средств в помощь Красной Армии и гражданскому населению СССР, боролся с антисоветскими выступлениями в США. Ряд митингов, проведенных комитетом, получил в Соединенных Штатах большой резонанс. Советская зарубежная пропаганда, уделявшая в годы войны большое внимание евреям, особенно американским, представляла  Советский Союз как главного противника Гитлера и спасительницу евреев. Для привлечения симпатий и налаживания материальной поддержки СССР использовались левые, прежде всего прокоммунистические, еврейские организации и просоветски настроенные общественные деятели на Западе. Кроме того, применялись тактика и лозунги антифашистского единства. Самыми влиятельными еврейскими просоветскими организациями были: в США — Еврейский совет военной помощи России (ЕСВПР) и Американский комитет еврейских писателей, артистов и ученых (АКЕПАУ), известный также как Комитет писателей; в  Великобритании — Еврейский фонд для Советской России; в Палестине — Лига «V» (Лига за победу советской России). Вполне естественно, что советские власти нацеливали ЕАК на налаживание контактов в первую очередь с этими и подобными им организациями.

За годы войны ЕСВПР собрал свыше 10 млн. долларов, что составляло значительную часть от общей суммы, пожертвованной в США на военную помощь Советскому Союзу. Комитет писателей успешно мобилизовал еврейское общественное мнение и видных еврейских деятелей на поддержку советских усилий в войне. В состав АКЕПАУ входили евреи-коммунисты Поль Новик, редактор газеты «Морнинг фрайхайт», и Реувен Зальцман из левого профсоюза «Международный рабочий орден». Движущей силой Комитета писателей был популярный еврейский журналист Бен-Цион (Б.-Ц.) Гольдберг. В 1917 году он женился на младшей дочери Шолом-Алейхема, и, возможно, что в первых контактах с Советским Союзом ему помогли особые отношения между семьей Шолом-Алейхема и советским руководством. Автор популярной рубрики в газете «Дер Тог», сочувствовавший большевистской России, но формально не связанный с коммунизмом, Гольдберг как никто другой подходил на роль общественного деятеля, ненавязчиво рекламирующего советский политический курс. Он не только возглавлял Комитет писателей, но и играл ведущую роль в ряде других просоветских организаций, а также поддерживал тесные контакты с советскими дипломатами. Самым блистательным в списке членов АКЕПАУ было имя его почетного председателя Альберта Эйнштейна. На его отношение к Советскому Союзу повлияли как ненависть, которую он испытывал к фашизму и нацизму, так и сочувствие к страданиям России, а также желание помочь ее военным усилиям. Эйнштейн поддержал попытки установить контакты с советскими евреями, что и было сделано через Еврейский Антифашистский Комитет. Апогеем новых отношений между советским и мировым еврейством явилась зарубежная поездка Михоэлса и Фефера. Она состоялась во второй половине 1943 г., длилась несколько месяцев и проходила в основном по городам США. Эта первая за многие годы встреча представителей советских евреев с общинами соплеменников на Западе произвела глубокое впечатление на обе стороны. Целью поездки было укрепить просоветские настроения на Западе и побудить американских евреев к оказанию СССР материальной помощи. Время для этого было выбрано и с учетом необходимости ослабить нараставшую критику в связи с делом Эрлиха — Альтера. Тем более, что, когда в феврале 1943 г. факт казни Эрлиха и Альтера был официально признан СССР, это еще больше усилило антисоветский настрой в кругах еврейских и нееврейских социалистов в США и Англии. Вопрос о возможности приезда делегации ЕАК в США впервые поставил Альберт Эйнштейн перед послом М.М Литвиновым, который в связи с этим посоветовался с Москвой. Первоначально ЕАК предложил включить в состав делегации шесть своих членов. В ЦК утвердили только Михоэлса и Фефера. Перед отъездом Берия, по-видимому, приглашал Михоэлса для обсуждения целей поездки.

Официальное приглашение было получено ЕАК от ЕСВПР и Комитета писателей, которые образовали совместный комитет по приему советской делегации. Много усилий к подготовке поездки и обеспечению ее успеха приложил один из руководителей Всемирного еврейского конгресса (ВЕК) д-р Нахум Гольдман. Он рассматривал поездку Михоэлса и Фефера как многообещающее начало новой эры в международных связях еврейства и сионистском движении в СССР. Гольдман настоятельно рекомендовал госдепартаменту США «снять с повестки дня» обсуждение убийства Эрлиха и Альтера, поскольку Наркоминдел и советские дипломаты в США также включились в подготовку поездки. Заведующий отделом американских стран в Наркоминделе Г.Н.Зарубин в мае 1943 г. сообщил в Совинформбюро о желательности участия американских сионистских организаций в приеме Михоэлса и Фефера, мотивируя это тем, что просоветские еврейские организации в США рекомендуют сотрудничество с сионистами для изоляции местных антисоветских элементов. По-видимому, наряду с официальными организациями и отдельными лицами к подготовке поездки Михоэлса и Фефера в США был также привлечен Г.М.Хейфец, советский дипломат и разведчик в Сан-Франциско. Можно предположить, что, будь на то воля Михоэлса, он для такой необычной и сложной миссии наверняка выбрал бы себе в спутники не Фефера, с которым он вряд ли дружил, хотя обстоятельства военного времени и свели их вместе в руководстве ЕАК. Михоэлс так и не вступил в партию, тогда как Фефер был фанатично преданным партии культуртрегером, всегда готовым осудить еврейских деятелей культуры за «националистическую истерию». Некоторые из встречавшихся с ними за границей в 1943 г. догадывались, что Фефер является соглядатаем. Вновь опубликованные свидетельства подтверждают это. В ходе процесса по «делу ЕАК» Фефер показал, что сразу же по приезде в США его вызвал к себе генерал В. М.Зарубин, которому он потом стал представлять свои доклады. До 1944 г. Зарубин под прикрытием своего дипломатического поста (секретарь советского посольства в Вашингтоне) выполнял функции резидента советской разведки в США. Перед отъездом из Москвы Михоэлс и Фефер встретились с Лозовским и Щербаковым и получили подробные инструкции относительно своей поездки. Их предостерегли против участия в каких-либо незапланированных встречах и дискуссиях без санкции советских дипломатов.

Михоэлс и Фефер прибыли в США в середине июня 1943 г. и сразу же начались их публичные выступления. Самой внушительной пропагандистской акцией во время поездки Михоэлса и Фефера по США был массовый митинг в Нью-Йорке на стадионе «ПолоГраунд», где собралось около 50 тыс. человек. Наряду с посланцами советских евреев о необходимости безотлагательно поддержать Советский Союз говорили Вайз, Гольдман, Аш, Гольдберг и другие американские еврейские деятели. Поль Робсон пел по-русски и на идиш. И местные организаторы, и советские представители расценили митинг как крупный успех. В «Правде» появилась весьма благоприятная публикация о нем. В американских городах по пути следования Михоэлса и Фефера их приветствовали толпы евреев, они встречались со многими общественными деятелями, писателями и артистами, в том числе с физиком Альбертом Эйнштейном и президентом Всемирной сионистской организации Хаимом Вейцманом. В записях, которые Михоэлс вел в зарубежной поездке, он отметил, что встрече с  Вейцманом предшествовали «доводы за и против нее». Михоэлс и Фефер обратились за санкцией к А.А.Громыко, который был тогда послом в США, и тот, связавшись с Молотовым, получил согласие Кремля. Во время беседы Вейцман задал вопросы о численности еврейского населения в СССР и находившихся в СССР еврейских беженцев из Польши. Его интересовали состояние еврейской культуры и религии в России, отношение советских евреев к сионизму, понимание Россией послевоенных проблем евреев. Михоэлс и Фефер несколько раз встречались с руководителями Всемирного Еврейского Конгресса Гольдманом и Вайзом, которые подняли ряд вопросов, в том числе о возможности посредничества ЕАК в отношениях между ВЕК и советскими властями, о помощи еврейским беженцам в СССР и об эмиграции еврейских беженцев из России. Состоялись также встречи с представителями «Джойнта» во главе с Джеймсом Н.Розенбергом, имевшим репутацию твердого сторонника СССР. Предварительно Михоэлс и Фефер заручились согласием Москвы на все эти встречи. Уже в первых беседах с Михоэлсом и Фефером Розенберг предложил помощь «Джойнта» евреям, проживавшим в СССР. По-видимому, после консультаций с Молотовым и с советскими дипломатами в США был достигнут компромисс: помощь от «Джойнта» будет поступать не только для евреев, а должна распределяться среди всего проживающего рядом с ними населения. Все контакты и встречи Михоэлса и Фефера в ходе их зарубежной поездки согласовывались с Молотовым, Лозовским и советскими дипломатами. Несмотря на популярность Михоэлса и Фефера среди американских евреев, в их адрес раздавались и критические замечания, и протесты (в том числе и в связи с делом Эрлиха — Альтера), особенно со стороны еврейских социалистов, представленных главным образом ежедневной газетой на идиш «Форвард» и ее редактором Авраамом (Эйбом) Каханом. Михоэлс и Фефер побывали также в Мексике и Канаде, где встретили теплый прием. На обратном пути в Россию они провели несколько недель в  Великобритании, где встречались с представителями просоветских организаций, а также членами британской секции Всемирного Еврейского Конгресса. Встречи Михоэлса и Фефера с зарубежным еврейством увенчались огромным успехом. Они установили связи с различными, подчас полярными слоями мировой еврейской общественности. Беспрецедентная миссия во время войны породила глубокое чувство международной еврейской солидарности. Фефер писал своей семье из Лондона, что «игра стоила свеч».

В Москву Михоэлс и Фефер вернулись в начале декабря 1943 г. Газета «Эйникайт» в редакционной статье высоко оценила их успех. Оба они представили в Совинформбюро отчеты о поездке, в которых уделили главное внимание возможностям получения практической пользы от их визита за океан. И это не случайно. Тогда СССР был действительно заинтересован в привлечении средств американских евреев для фронта и восстановления экономики. В недавно опубликованных мемуарах один из бывших руководителей советской разведки П.А.Судоплатов вспоминает, что этот вопрос обсуждался с послом США в Москве Авереллом Гарриманом. О скором получении помощи от зарубежных еврейских организаций Михоэлс и Фефер открыто говорили, выступая на митинге ЕАК в Москве весной 1944 г. Последний в своем отчете Совинформбюро отметил возросшую популярность ЕАК среди евреев Америки, Канады, Мексики и  Великобритании. Помимо официального отчета в Совинформбюро и ЦК Фефер представил в органы госбезопасности секретный доклад о поездке. Что касается личных впечатлений, то Михоэлс и Фефер были переполнены тем, что они увидели и узнали за океаном, а также поражены размахом проявлений еврейской солидарности. Почти год спустя после поездки Фефер писал Гольдбергу: «Мы постоянно говорим об Америке». По свидетельству еврейского журналиста, встретившегося с Фефером в Киеве летом 1944 г., тот положительно отзывался об уровне жизни американских евреев, а влиятельность сионистского движения в США произвела на него сильное впечатление. Михоэлс и Фефер и потом выступали в печати, однако еврейский аспект американского путешествия упоминался ими лишь вскользь.

Из-за советской неприязни к сионизму отношения между ЕАК и евреями Палестины были более сложными, чем его связи с евреями Америки и Великобритании. Сравнительно небольшое еврейское население Палестины всегда рассматривалось Сталиным лишь как инструмент в борьбе с британским империализмом на Ближнем Востоке. Нашествие Гитлера в Россию, казалось, открывало новую эру в отношениях между евреями Палестины и СССР. Благодаря огромному вкладу Красной Армии в антигитлеровскую борьбу сионистское руководство Палестины считало советскую Россию важным фактором в формировании послевоенного мира. Контакты руководителей еврейской Палестины с советскими дипломатами продолжались всю войну и в послевоенные годы. Первые попытки сближения между евреями СССР и Палестины начались еще до создания ЕАК. Обращение советских евреев в августе 1941 г. нашло горячий отклик в Палестине, где был образован просоветский общественный комитет, который постоянно расширял базу поддержки Советского Союза. Он получил название Лига «V» и включал представителей всех политических партий, входивших в Гистадрут (социалистический профсоюз). Лига устраивала различные просоветские общественные мероприятия и собирала деньги на помощь СССР в войне. Ее представители в Тегеране передали Красной Армии санитарные автомашины и медицинское оборудование. Но, в отличие от американского Комитета писателей, который был явно просоветской организацией, Лига «V» проводила сдержанную политику по отношению к СССР, защищая прежде всего сионистские интересы, что осложняло ее отношения с ЕАК. Во многом вследствие этого так и не состоялась поездка Михоэлса и Фефера в Палестину. Во время встречи в Нью-Йорке с представителем Гистадрута Михоэлс намекнул, что ни он лично, ни ЕАК как организация не могут принимать столь важные решения. По-видимому, советские власти опасались встречи руководителей ЕАК с евреями Палестины, стоявшими в большинстве своем на сионистских позициях. Возможно также, что их насторожила дошедшая до Москвы информация о слишком восторженном приеме, оказанном Михоэлсу и Феферу американскими евреями. В 1944 г. отношения между ЕАК и Лигой «V» заметно ухудшились. В конце сентября ЕАК в телеграмме лиге заявил, что президиум комитета ставит под вопрос продолжение контактов с ней.

Растущая напряженность между Советским Союзом и Западом в послевоенные годы и начало холодной войны отразились на характере контактов ЕАК с зарубежными еврейскими организациями и их деятелями. Однако, поскольку считалось, что еврейское общественное мнение в других странах все еще восприимчиво к советской пропаганде, ЕАК продолжал действовать как информационно-пропагандистское агентство. Отправлявшиеся комитетом за рубеж материалы касались как общих, так и специфически еврейских тем, в том числе спасения во время войны Советским Союзом большого числа евреев и советской борьбы с антисемитизмом. В августе 1947 г. ЕАК опубликовал протест против антисемитских инцидентов в  Великобритании, вопрос о которых долго обсуждался на одном из заседаний его президиума. Главным объектом зарубежной пропаганды ЕАК оставались США, при этом как американская внешняя политика, так и американский образ жизни постоянно критиковались в «Эйникайт». Со временем контакты ЕАК с зарубежными еврейскими организациями были ограничены наиболее лояльными и просоветскими из них. Руководитель Комитета писателей Б.Ц.Гольдберг и редактор коммунистической газеты «Морнинг фрайхайт» Поль Новик в 1946-1947 гг. посетили Россию по официальному приглашению ЕАК. Оба визита были тщательно спланированы властями, проходили под их присмотром и имели целью укрепить просоветские настроения среди американских евреев. В то же время ЕАК со своей стороны пытался использовать Гольдберга и Новика, чтобы через них внушить советским руководителям, насколько важен еврейский фактор в советской внешней политике и пропаганде. Гольдберг же стремился убедить ЕАК и советское руководство, что в интересах последнего — преобразовать комитет из пропагандистского в национальный орган советских евреев. Накануне своего отъезда из СССР Гольдберг писал Лозовскому: «Я не уверен, что вы понимаете всю ценность занимаемых евреями стратегических позиций в сфере общественного мнения во всем мире… Вот где может очень пригодиться Еврейский Антифашистский Комитет». Михоэлс, по-видимому, также считал визит Гольдберга чрезвычайно важным для будущего комитета. В то же время некоторые члены руководства комитета настороженно воспринимали попытки расширить его контакты с внешним миром. Фефер, например, с недоверием относился к некоторым иностранным еврейским организациям, приглашавшим представителей ЕАК, подозревая, не является ли это маневром с их стороны. Из вновь открытых документов стало известно, что в первые послевоенные годы ЕАК неоднократно, но тщетно обращался в ЦК за разрешением направить своих представителей за границу.

Ведущей зарубежной еврейской организацией, с которой ЕАК поддерживал связи во время войны и после нее, был Всемирный Еврейский Конгресс (ВЕК). Президент ВЕК Стивен Вайз и председатель его исполнительного правления Нахум Гольдман стремились заручиться советской поддержкой сионистских интересов, а также установить прямые связи между советским и мировым еврейством. Оба они, особенно Гольдман, часто встречались с советскими дипломатами, например с К.М.Уманским, советским послом в США, а потом в Мексике. Тот однажды достаточно ясно указал, что Россия готова вознаградить евреев за их поддержку СССР во время войны. Если общеполитические вопросы ВЕК обсуждал с советскими дипломатами, то установить контакты с советскими евреями он пытался через ЕАК. Михозлс и Фефер неоднократно встречались с сотрудниками ВЕК в Нью-Йорке. Однако они всегда избегали брать на себя какие-либо обязательства. Когда Михоэлса спросили в Лондоне в ноябре 1943 г. о возможности присоединения ЕАК к ВЕК, он ответил, что решить это можно только в Москве.

Тем не менее ВЕК еще долго не прекращал попыток наладить постоянные связи с Еврейским Антифашистским Комитетом, неоднократно посылая ему приглашения на конференции ВЕК. И если прежде история отношений между ВЕК и ЕАК изучалась преимущественно по архивам ВЕК, то теперь появилась возможность использовать и советские документы. Показательна, например, отраженная в них реакция на приглашение ЕАК прибыть 11 ноября 1944 г. на чрезвычайную конференцию ВЕК, которая должна была обсудить проблемы послевоенной помощи еврейскому населению Европы. ЕАК предложил послать делегацию в составе 10 человек, в том числе секретаря ЕАК Эпштейна, генералов Крейзера и Каца и писателя Бергельсона. Щербаков сначала одобрил эту идею, но, правда, сократил состав делегации во главе с Михоэлсом до четырех человек. Однако после дальнейших обсуждений в ЦК «вопрос о посылке делегации отпал». На заседании президиума ЕАК в конце октября 1944 г. Эпштейн так объяснил происшедшее: «Выяснилось, что конференция будет чисто сионистская. Мы поэтому дипломатически ответили, что не можем послать делегацию… ибо все видные представители нашего комитета заняты в освобожденных районах». Новая попытка была предпринята ВЕК перед проведением его европейской конференции в Лондоне в 1945 г. Теперь ЕАК обусловил свое участие в ней принятием принципа приоритета, согласно которому число участников конференции от СССР и их представителей в различных комитетах ВЕК должно было равняться количеству представителей от всех остальных еврейских организаций, вместе взятых. Переговоры закончились безрезультатно. Не поехали представители ЕАК и на общеевропейскую конференцию ВЕК в Праге, в которой в апреле 1947 г. приняли участие посланцы еврейских общин восточноевропейских стран. В середине июля президиум ЕАК обсудил принципиальные моменты отношений с ВЕК. По мнению Фефера, участие в мероприятиях ВЕК было бы оправданно лишь при условии «демократизации» конгресса, а именно создания в нем сильной просоветской группировки с опорой на делегации восточноевропейских стран. Фефер критиковал Вайза за поддержку греческого правительства, боровшегося с просоветскими повстанцами, и выступил за осторожный подход к отношениям ЕАК с конгрессом. Фефер также предложил «посоветоваться» с властями, то есть, очевидно, с ЦК. Критика по адресу ВЕК вскоре появилась и на страницах «Эйникайт». Конгресс обвинялся в том, что он занял «нейтральную» позицию по отношению к растущему расколу между Востоком и Западом и находится под влиянием сионистов. В декабре 1947 г. в Москву приехал представитель Швеции в ВЕК Ф.Холландер. Во время этой деловой поездки он встретился с исполнявшим обязанности секретаря ЕАК Хейфецом. По словам Холландера, Хейфец хотя и критиковал конгресс, однако заметил, что «можно предвидеть возможность сотрудничества с конгрессом или даже присоединения к нему». Правда, об этом нет ни слова в отчете Хейфеца начальству о встрече. Вопрос об отношениях с ВЕК обсуждался и на заседаниях президиума ЕАК весной 1948 г. В атмосфере дискуссии ощущались растущая напряженность и подозрительность. На мартовском заседании Хейфец уже без обиняков обвинил ВЕК в сборе антисоветской разведывательной информации и охарактеризовал его интерес к службе евреев в советских вооруженных силах как замаскированный шпионаж. Следует отметить, что такие же обвинения были выдвинуты Абакумовым в пространной записке о ЕАК, направленной Сталину в конце марта 1948 г.

В апреле на закрытом заседании президиума в присутствии исключительно членов партии обсуждался вопрос об участии ЕАК в конференции ВЕК в Монтрё. Тогда Фефер обрушился на ВЕК с яростной критикой, обвинив его в полном отождествлении себя с сионизмом. Задним числом он «разоблачил» нейтралитет, провозглашенный конгрессом, упрекнув его в том, что тот даже во время войны не встал на сторону советской России. Фефер заявил, что об участии ЕАК в работе конгресса не может быть и речи, и даже намекнул на возможность организации международного прогрессивного еврейского движения как альтернативы ВЕК. Потом Фефер и Хейфец доложили Суслову, что «наше участие может лишь привести… к укреплению престижа Конгресса и к снятию с повестки дня… вопроса о создании Международной ассоциации еврейских прогрессивных сил». Тем не менее они рекомендовали послать корреспондента «Эйникайт» на заседание ВЕК в Швейцарию. Суслов одобрил рекомендацию ЕАК о неучастии в заседании, но заодно счел «нецелесообразным» и направление на него советского корреспондента. Еще на одном закрытом заседании президиума, созванном 27 апреля, главный редактор ЕАК С.Н.Хайкин, докладывая о направляемых за рубеж статьях, отметил активность советской пропаганды, развернутой против ВЕК. Следует, заявил он, продолжать критику  ВЕК. Его коллега, редактор «Эйникайт» Жиц, предложил бросить ВЕК обвинение в том, что он не приложил существенных усилий для спасения евреев во время Катастрофы. Конференция ВЕК в Монтрё, состоявшаяся летом 1948 г. без участия советских делегатов, еще более обострила возникшую напряженность. Между представленными на конференции просоветскими и антисоветскими делегациями произошел бурный обмен обвинениями. Вопрос о ВЕК снова обсуждался на заседании президиума ЕАК 20 сентября. Хейфец доложил о последней конференции ВЕК, а Хайкин процитировал подготовленные к отправке за рубеж новые статьи с критикой конгресса. Помещенная в «Эйникайт» 1 октября 1948 г. резкая статья Фефера нанесла окончательный удар по тем хрупким и без того уже сильно подорванным отношениям, которые в то время еще сохранялись между ЕАК и Всемирным Еврейским Конгрессом. Другой влиятельной еврейской организацией, установившей в годы войны контакты с ЕАК, был «Джойнт», еще в 20-е годы активно помогавший советским евреям. Сотрудники «Джойнта», встречавшиеся с Михоэлсом и Фефером в Нью-Йорке летом 1943 г., обсуждали с ними возможность помощи пострадавшему от войны еврейскому населению СССР. Тогда к обсуждению этих планов были также привлечены ЕСВПР и советский консул Е.Д.Киселев. Поскольку советская позиция по этому вопросу не допускала национальной исключительности в распределении иностранных пожертвований, был достигнут компромисс: помощь от «Джойнта» должна распределяться без учета национального момента, но в местностях со сравнительно многочисленным еврейским населением. На митинге ЕАК в апреле 1944 г. Михоэлс и Фефер сообщили, что их переговоры с «Джойнтом» были весьма успешными и приведут к дальнейшему сотрудничеству с ним в послевоенные годы. В качестве первого шага «Джойнт» ассигновал полмиллиона долларов в рамках так называемой региональной помощи советским евреям. В сообщении, в котором руководители ЕСВПР извещали ЕАК о своих переговорах с Полем Бервальдом и другими руководителями «Джойнта» в начале марта 1945 г., говорилось о планах «Джойнта» помочь послевоенному расселению евреев в Крыму. По-видимому, такая возможность затрагивалась и в беседах Михоэлса и Фефера с представителями «Джойнта» в 1943 г., после которых сотрудники «Джойнта» обсуждали этот вопрос с советскими дипломатами. Однако проходили месяцы, а советское отношение к планам «Джойнта» оставалось неопределенным, пока, наконец, в 1946 г. не стало ясно, что ему никогда не позволят вести надзор за распределением поставок на советской территории. Таким образом, план помощи «Джойнта» советским евреям рухнул, почти не начав осуществляться.

В годы войны и после нее ЕАК установил довольно прочные связи с евреями Восточной Европы. Отметим, что контакты советских и восточноевропейских евреев начались еще в 1939-1940 гг., когда Советский Союз присоединил обширные западные территории с многочисленным еврейским населением, сохранившим традиционный уклад жизни. В города со значительным еврейским населением на этих территориях были командированы советские еврейские писатели. Они встречались там в первую очередь со своими восточноевропейскими коллегами, ставшими под давлением обстоятельств в годы войны, так сказать, временными гражданами СССР. Многие из них внесли заметный вклад в еврейскую культурную жизнь в СССР, пользуясь, конечно, поддержкой ЕАК. Летом 1944 г. под эгидой прокоммунистического Союза польских патриотов в Москве был образован Организационный комитет польских евреев в СССР (ОКПЕ). Как и ЕАК, ОКПЕ объединял преимущественно писателей, журналистов, артистов и художников. Контакты между обоими комитетами были установлены в начале 1945 г. и продолжались до репатриации большинства польских евреев из СССР. На совместных заседаниях в феврале 1945 г. обсуждались стоявшие перед ними общие задачи и дальнейшее сотрудничество. Относительно непродолжительные отношения между двумя комитетами носили как официальный, так и личный характер. ЕАК был особо заинтересован в поддержании связей с польскими евреями и после их возвращения в Польшу, что помогло бы избежать возврата к довоенной изоляции еврейской культуры в СССР и позволило бы советским евреям принять участие в восстановлении еврейской культуры в Польше. Представители ЕАК и советские еврейские писатели присутствовали на различных мероприятиях, проведенных ОКПЕ в течение 1945 г. Среди них были Михоэлс, Фефер, Эпштейн и Бергельсон. Маркиш, в 20-е годы живший в Варшаве, был особенно близок с еврейскими писателями — беженцами из Польши и проявлял глубокий интерес к будущему польского еврейства. Открыто выступая за единство евреев, он заявил: «Нельзя еврейский народ делить на польское еврейство, советское еврейство, американское еврейство. Сердце нельзя разделить, его можно только разбить». По инициативе Михоэлса член ОКПЕ Давид Сфард выступил в апреле 1946 г. на заседании президиума ЕАК с большим докладом о польских евреях. Он передал приглашение Михоэлсу и другим членам ЕАК посетить Польшу. Тогда же член президиума ЕАК И.С.Юзефович (кстати, уроженец Варшавы) предложил организовать обмен делегациями между ЕАК и польскими евреями. В то же время на сложившихся за годы войны отношениях дружбы и творческого сотрудничества между советскими еврейскими писателями и их польско-еврейскими коллегами начало сказываться предстоящее возвращение последних на родину. Их уход из советско-еврейской культурной среды порождал растущее чувство отчуждения. Тем не менее и после прекращения деятельности ОКПЕ и образования Центрального комитета польских евреев (ЦКПЕ) как официального представительства евреев в послевоенной Польше их контакты с ЕАК какое-то время частично сохранялись. Герш Смоляр, заехавший в Москву перед возращением в Польшу, где он стал членом президиума .ЦКПЕ и руководителем его отдела культуры и пропаганды, предложил ряд совместных мероприятий, в том числе приглашение в Польшу группы советских еврейских писателей и артистов Московского государственного еврейского театра. Эти предложения были обсуждены президиумом ЕАК в середине ноября 1946 г., после чего Фефер направил Суслову копию письма Смоляра. Ответ, как и следовало ожидать, был отрицательным. Отклонена была и просьба разрешить Михоэлсу и Феферу принять участие в конференции по еврейской культуре в Польше в начале декабря 1946 г. Суслов назвал ее «мероприятием исключительно сионистского характера». В начале 1948 г. ЦКПЕ направил ЕАК приглашение на открытие памятника борцам варшавского гетто, намеченное на 19 апреля — пятую годовщину восстания в варшавских евреев. Личные приглашения получили Маркиш, Бергельсон, Эренбург, Гроссман, генерал Кац, полковник Драгунский и доктор Шимелиович. Переписка между ЕАК и ЦК относительно этого приглашения длилась до конца марта79. Поездка так и не состоялась. Советский посол в Варшаве сообщил Смоляру, что против нее высказался Молотов. 20 апреля, на заседании президиума ЕАК прошла бурная дискуссия по этому поводу. Шимелиович обвинил руководство комитета — Фефера и Хейфеца — в том, что они проигнорировали президиум, поставив его перед свершившимся фактом. Свою рекомендацию не посылать делегацию в Варшаву Фефер обосновал тем, что перед открытием памятника было намечено провести заседание ВЕК в Варшаве. Шимелиович же утверждал, что и ЦК, и Министерство иностранных дел рекомендовали послать делегацию. Он обвинил ЕАК в отрыве от еврейских общин за рубежом, особенно в странах народной демократии.

ЕАК пытался установить контакты и с румынскими евреями. После освобождения Румынии в 1944 г. Эпштейн заявил о заинтересованности комитета в таких контактах. В конце 1945 г. или в начале 1946 г. ЕАК обратился в ЦК с просьбой разрешить ему принять приглашение от еврейских организаций в Румынии. Эта просьба обсуждалась в Секретариате ЦК и в Политбюро. Решением Политбюро в конце января 1946 г. Михоэлсу было разрешено поехать в Румынию. После 1943 г. это была бы вторая поездка представителя ЕАК за границу. Однако в ЦК, вероятно, передумали, и намеченный визит не состоялся. Весной 1947 г. ЦК под надуманным предлогом запретил ЕАК принять приглашение, поступившее от Еврейского демократического комитета Румынии. ЕАК поддерживал также контакты с Объединением венгерских евреев. После войны он попросил МВД СССР удовлетворить просьбу этой организации об освобождении венгерских евреев из лагерей военнопленных. В начале 1948 г. была предпринята попытка установить контакт с евреями еще одной восточноевропейской страны — Болгарии. ЕАК обратился к Жданову за разрешением на участие в конференции евреев-коммунистов стран народной демократии, которая должна была состояться в Софии. Однако и это предложение, как и все предыдущие, было отклонено по причине его «нецелесообразности» .

Недолгая послевоенная эйфория во взаимоотношениях СССР с другими державами-победительницами породила немало иллюзорных проектов. Так, в 1946 г. предлагалось организовать просоветское международное еврейское движение во главе с Еврейским Антифашистским Комитетом. Эта идея принадлежала Б.-Ц.Гольдбергу. Накануне своего отъезда из России в июне 1946 г. он попытался убедить Лозовского в стратегической важности еврейского общественного мнения на Западе и той роли, которую в этом контексте мог бы сыграть ЕАК. Дочь Михоэлса вспоминает, как ее отец тогда сугубо конфиденциально беседовал с Гольдбергом. В конце августа 1946 г. тот прибыл в Палестину, где встретился с руководством палестинской Лиги дружбы, пришедшей на смену Лиги «V» военных лет, и поднял перед ним вопрос о возможности сформирования международного еврейского движения на базе различных антифашистских еврейских организаций. Было решено, что в качестве первого шага следует созвать международную учредительную конференцию. В ноябре 1946 г. Гольдберг прислал телеграмму, в которой объяснил, что Лига дружбы в ответ на поддержку СССР ожидает с его стороны укрепления солидарности с целями евреев образовать собственное государство в Палестине. Как полагал Гольдберг, эту деликатную проблему можно было бы обсудить при встрече с представителями ЕАК «где-нибудь в Европе, конфиденциально». Об идее созыва международной конференции говорилось также на Сионистском конгрессе в Базеле в декабре 1946 г. Сообщая об этом в письме Михоэлсу и Феферу, Гольдберг настаивал на их участии в планировавшемся форуме. Обсуждая с советскими властями возможность организации международной конференции, Михоэлс и Фефер обратились в январе и феврале 1947 г. с письмом в ЦК. Как и прежние многочисленные просьбы ЕАК, эта также в конце концов оказалась на столе Суслова. В своей обычной манере тот отклонил предложение ЕАК, используя формальный предлог. Однако ЕАК не сдавался. Вопрос о созыве международной конференции был вновь поставлен Михоэлсом перед президиумом ЕАК в начале августа 1947 г. Он сообщил участникам заседания, что вместе с Фефером и Хейфецом консультировался в ЦК «о расширении деятельности ЕАК» и послал Жданову подробный перечень будущих направлений деятельности ЕАК, среди прочего включавший содействие «созданию международной ассоциации еврейских антифашистских организаций». Выступивший потом Брегман потребовал точной информации обо всех организаторах международной конференции, мотивируя это тем, что «во время войны некоторые люди были с нами, а теперь они против нас». Осенью 1947 г. Михоэлс и Фефер в письме Молотову пожаловались на то, что комитет до сих пор не получал никаких указаний относительно его дальнейшей деятельности. При этом они в очередной раз настаивали на созыве международной конференции еврейских антифашистских организаций и своем участии в объединении «еврейских прогрессивных сил в борьбе с реакцией». Довольно скромная просьба пригласить на празднование 30-й годовщины Октябрьской революции ряд дружественно относящихся к Советскому Союзу еврейских деятелей, в том числе Б.Ц.Гольдберга, одного из руководителей Международного рабочего ордена Реувена Зальцмана, руководителя просоветской французской организации «Унион» (Союз сопротивления и взаимопомощи) А.Райского, председателя польского ЦКПЕ Адольфа Бермана, президента Еврейского университета в Иерусалиме профессора Лео Магнеса и редактора палестинской коммунистической газеты «Кол Хаам» Эстер Виленскую, также была отклонена. Не помогло даже то, что все они, за исключением Гольдберга и Магнеса, были членами коммунистических партий. Несмотря на упорные отрицательные ответы ЦК, ЕАК не оставлял идеи формирования международного еврейского прогрессивного движения. Она всплыла в последний раз на состоявшихся подряд двух заседаниях президиума весной 1948 г. На одном из них, прошедшем 27 апреля, Фефер, сетуя на то, что, в отличие от других советских антифашистских комитетов, ЕАК не входит в состав соответствующей всемирной прогрессивной организации за рубежом, сказал: «В силу некоторых обстоятельств мы занимаемся исключительно пропагандой. К нам не едут, и мы не едем». Он полагал, что комитету следует снова поднять этот вопрос, что так и не было сделано.

В.А. Павлов

 

 

..

 

.

.

.

.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

одиннадцать + 10 =