Еврейские контакты Адама Мицкевича.

Трудно перечислить все титулы, которыми награждался, награждается и  скорее всего  будет награждаться Адам Мицкевич. Вне всякого сомнения это национальный поэт Польши, хотя на него претендуют также Литва и Белоруссия.  Никак нельзя даже сомневаться в полной принадлежности Адама Мицкевича польской культуре, тем не менее в его биографии есть некие интересные моменты. Начнем с того, что родился он совсем не в Польше, но в Белоруссии, бывшей в момент его рождения частью  Российской  Империи. Место его рождения  — поместье Заосье, рядом с городком Новогрудок. Произошло это 24-го декабря 1798 года, через три года после того как в результате очередного,  третьего  раздела Польши эта территория стала частью Российской Империи. В те годы Новогрудок был центром Новогрудского уезда Литовской губернии, далее он перешел в Гродненскую губернию. Сегодня это небольшой городок (с населением около 30 000 человек) на Новогрудской возвышенности, на востоке Гродненской области Белоруссии.

Детство поэта  прошло в родном городе, сначала его образованием занимались мать и частные учителя, затем с 1807 и по 1815 годы он посещал школу, ничем не выделяясь из других учеников. В сентябре 1815 года А. Мицкевич поступает в Университет в Вильно (тогда  город заселенный в основном поляками и евреями, сегодня Вильнюс – столица независимой Литвы). После завершения учебы он отправляется работать учителем в Каунасе (Ковно), литовском городе, где, впрочем, имелось значительное польское население, и  трудится там  с 1819 и по 1823 годы. В 1818 году, еще живя в Вильно, в газете на польском языке «Тыгодник Виленски» («Виленский еженедельник») он публикует свою первую поэму. В последующие годы он пишет и  продолжает публиковать свои сочинения: поэму «Гражина», части поэмы «Дзяды»(«Праотцы»), пишет, но не может опубликовать «Оду юности», она слишком патриотична и революционна. Учительская карьера Адама Мицкевича оказалась прерванной по весьма не тривиальной причине: он был арестован властями. Причиной явилось участие в подпольной студенческой организации  «Филоматы». Организация эта была весьма безобидна, ибо фокусировала свое внимание на самообразовании. Но у нее были связи с гораздо более радикальной студенческой организацией «Филареты», одной из целей которой была борьба за независимость Польши. В самом конце 1823 или в начале 1824 года А. Мицкевич попадает в тюрьму в Вильно и после расследования следует приговор: ссылка в Россию.

Одиннадцатого ноября  1824 года поэт отправляется в Россию и позднее в этом же месяце прибывает в Санкт-Петербург, тогдашнюю столицу Империи. Следующие пять лет он проводит в двух крупнейших городах Империи  Санкт-Петербурге и Москве. С февраля и по ноябрь 1825 года он путешествует, посещая Одессу и Крым.  По впечатлениям этой поездки он пишет цикл сонетов, включая  «Крымские Сонеты»,  которые публикует в следующем году. В Санкт-Петербурге и Москве А. Мицкевич вхож в ведущие литературные салоны и популярен благодаря своему очевидному поэтическому дару. Он знакомится со своим собратом по перу Александром Пушкиным и несколькими видными декабристами, в частности с Кондратием Рылеевым. В 1828 году он публикует одно из своих центральных произведений поэму «Конрад Валленрод», цензура разрешает ее к публикации. Но тут появляется еще один персонаж. Известный российский государственный деятель тех лет Николай Николаевич Новосильцев. Специалист по Польше, начиная с участия в подавлении восстания Станислава Костюшко в 1794 году. С начала 1820-х годов занимал пост попечителя  Виленского Университета и Виленского учебного округа. Именно он возглавлял комиссию, расследовавшую тайные организации студентов Виленского университета (Филоматы, Филареты) и достаточно хорошо знал Адама Мицкевича и его настроения. Кстати, деятельность  Н. Новосильцева в Польше продолжалась до 1831. Обнаруженная им здесь строгость и даже жестокость, особенно по отношению к молодежи, вызвали ожесточение поляков. Так вот, лучше зная ситуацию в Польше и самих поляков Н. Новосильцев увидел в поэме то, что не смогли обнаружить цензоры, а именно ее патриотическое послание и даже призыв к бунту. Он пытался приостановить печатание поэмы, но запоздал, хотя репутация А. Мицкевича пострадала. Встретил А. Мицкевич в Москве и польских интеллектуалов и свел дружбу с ними. В частности пианистку Марию Агату Шимановску, на дочери которой он позднее женился. Российские друзья помогли и А. Мицкевич получает разрешение в 1829 году поехать в Западную Европу и паспорт для этой поездки.

Он направляется в Германию: в небольшой город Веймар в Тюрингии, затем в столицу Пруссии – Берлин, посещает столицу Чехии Прагу, в те годы тоже город  германской культуры. В Берлине он слушает лекции знаменитого германского философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля, в Веймаре знакомится с выдающимся германским поэтом, драматургом и писателем Иоханном Вольфгангом Гете. Из Германии он держит путь в Италию, посещает различные итальянские города, заезжает в Швейцарию и, наконец в октябре 1830 года поселяется в Риме, который кажется ему наиболее дружественным. Спокойно пожить там ему, однако, не удается из-за событий в его родной Польше. Вернее в той ее части, что после разделов Польши оказалась  в составе Российской Империи. На деле эта часть страны пользовалась довольно широкой автономией, имела свою собственную Конституцию и свой собственный Парламент (Сейм) и свое собственное правительство, судебную систему, вооруженные силы и финансы. Лишь Королем Польши формально числился российский Император. Постепенно, однако, эти права и свободы начали в реальности уменьшаться. Была упразднена свобода прессы и введена цензура. Тайная полиция под командованием вышеупомянутого Николая Новосильцева начала охотиться за членами различных полулегальных обществ, были запрещены масонские организации и другие социальные и национально-культурные учреждения. Сейм перешел на полулегальный режим работы. На различных административных постах поляки стали заменяться русскими. Российский Император Александр Первый никогда формально не был коронован как Король Польши, в 1815 году его брат великий князь Константин Павлович стал практически Вице-Королем и начал руководить страной. Он не высказал никакого желания уважать польскую Конституцию, именно под его руководством и имели место все вышеупомянутые антипольские меры. Формально он стал командующим польской армией и очень скоро начались его трения с офицерским корпусом, где недовольство стало быстро нарастать.

В самом конце ноября 1830 года началось вооруженное восстание. Известие о нем быстро достигло и Рима и А. Мицкевич начал собираться в дорогу. Но реализовать свое намерение и покинуть Рим он смог лишь весной 1831 года, в апреле месяце. Путь его лежит в Женеву, оттуда в Париж, далее по поддельным документам в Германию и в середине августа он прибывает в город Позен. Это уже польская территория, хотя и в составе Королевства Пруссия (сегодняшнее польское название города – Познань). Далее А. Мицкевич не двинулся и до находившейся под россиийским управлением части Польши, где собственно и имело место восстание, так и не добрался. В марте 1832 года он отправляется на несколько месяцев в Саксонию, в город Дрезден, где  работает над своей поэмой «Дзяды». Из Дрездена в самом  конце июля 1832 года он прибывает в Париж. Здесь он активен в польских эмигрантских кругах, публикуется в эмигрантских изданиях на польском языке, публикует свою поэму «Дзяды» в 1932 году и в 1934 году  еще одну поэму «Пан Тадеуш», обе относят к лучшим литературным произведениям, написанным на польском языке. Его последующие литературные работы ниже по уровню, продуктивность его также снижается. Объясняют это его  политической активностью и преподавательской деятельностью. Есть и еще один фактор: в июле 1834 года он женится на Селине Шимановской, появляются один за другим шестеро детей, но жена его не совсем здорова психически и этот факт, конечно, не способствует успешной творческой деятельности. Для содержания столь большого семейства не хватает и денег. Помогают друзья, но их помощь и доходы от публикации литературных произведений не обеспечивают семье финансовой устойчивости. Французского гражданства у А. Мицкевича нет и посему помощь от французских властей ему не положена.

В 1838 году А. Мицкевич становится профессором литературы в Академии (Университете) города Лозанна (во французской Щвейцарии). Его лекции вызывают интерес и он получает кафедру славянских языков в таком престижном учебном заведении как Колеж де Франс. Там он работает чуть больще трех лет, до конца мая 1844 года. Он – популярный профессор, на его лекциях кроме студентов присутствует и масса любопытных. Очередной поворот в судьбе Адама Мицкевича связан с его знакомством в 1841 году с польским философом Анджеем Томашем Товяньским. А. Товяньский был религиозный мистик и харизматичный глава мессианской секты, известный под названием  «Кружок Божьего Дела». А. Мицкевич испытал на себе сильное влияние  мессианских идей А. Товяньского, которые, кстати, противоречили учению католической церкви, в лоне которой оба они оставались. Сотрудничество с А. Товяньским продолжалось до 1846 года, когда опять начались волнения в Польше. На сей раз в городе Краков, в той части Польши, что вошла в состав Австро-Венгерской Империи. Целью повстанцев было восстановление независимости страны. А. Товяньски отнесся равнодушно к этим событиям и А. Мицкевич порывает отношения с ним. Он оставляет мессианские идеи и становится снова примерным католиком. Краковское восстание быстро терпит поражение. В марте 1848 года А. Мицкевич в составе польской делегации получает аудиенцию у Папы Пия Девятого, прося помочь порабощенным странам. Вскоре после этого в апреле того же года он пытается организовать военный отряд, получивший название Легион Мицкевича для освобождения Польши и других славянских стран. Однако, в реальности этот Легион  не становится чем-то значимым и все остается мероприятием чисто символическим. В декабре того же года А. Мицкевичу предлагается пост в наиболее престижном на польских землях Ягеллонском Университете в Кракове, но скоро под давлением австрийских властей это приглашение отменяется.

В 1849 году А. Мицкевич издает газету на французском языке и пишет для нее статьи. В 1852 году умирает его супруга, а он получает пост библиотекаря Арсенальной Библиотеки, одной из наиболее престижных во Франции. Тем временем в октябре 1853 года начинается Крымская война. Российской Империи противостоит мощный союз, состоящий из Франции, Великобритании, Оттоманской Империи и Королевства Сардиния. Истинная причина войны состояла в стремлении Франции и Великобритании пресечь экспансионистские стремления России, собиравшейся поживиться за счет слабеющей Оттоманской Империи, от которой она уже до этого отхватила большие территории. Войну формально и начала Оттоманская Империя объявившая войну Империи Российской. А. Мицкевич рад этой войне, которая по его мысли приведет к установлению нового порядка в Европе и восстановит независимость Польши. Польские эмигранты в Париже побуждают его снова подключиться к политической деятельности и он получает полномочия даже от французского правительства. В сентябре 1855 года он оставляет Париж и держит путь в Константинополь (сегодня Стамбул), в Оттоманской Империи. Там он должен организовать польские части, которые под флагом Оттоманской Империи будут воевать против русской армии. Развернуть какую-либо серьезную деятельность он не успел, подцепив болезнь, предположительно холеру. От нее он и скончался 26 ноября 1855 года. Первоначально его похоронили в Париже, но в 1890 году его останки были перевезены в Краков и перезахоронены там в Вавельском кафедральном соборе.

Выше уже отмечалось, что А. Мицкевич родился не в Польше, но в Белоруссии. Более того, его стаж жизни в Польше очень не велик: это годы жизни и учебы в Вильно в молодости, да достаточно кратковременное пребывание в Познани в более зрелые годы. А. Мицкевич не жил, а, возможно, даже и не был в таких признанных центрах польской культуры как Варшава, Краков, Лемберг (Львов). То, что А. Мицкевич поэт польский признается без всяких оговорок, ибо писал он по польски, да и тематика его произведений неразрывно связана с Польшей. Тем не менее достаточно часто его называют поэтом не чисто польским, но польско-белорусским или польско-литовским. В отношении белорусской составляющей нет больших проблем, ибо культура обеих стран близка, языки схожи, да и во времена рождения А.  Мицкевича Западная Белоруссия была сильно полонизирована. Чуть  сложнее обстоит дело с литовской составляющей. Литовский язык заметно отличен от польского и у литовцев есть своя национальная культура. Правда, в годы пребывания в тех краях А. Мицкевича литовская аристократия была также в сильной степени полонизирована. Посему А. Мицкевич не чувствует эти края чужими для него. Некоторые исследователи считают, что  корни семьи  А. Мицкевича в кругах литовской аристократии, которая смешалась с польской и перешла на польский язык и культуру. В конце концов существовало Великое Княжество Литовское, включавшее в себя польские, литовские, белорусские и украинские территории. Именно это обстоятельство позволило А. Мицкевичу называть себя литовцем и начать одну из своих лучших поэтических работ «Пан Тадеуш» словами: «Литва! Отчизна моя! Ты как мое здоровье  Как надо тебя оценить Может знать только тот Кто однажды лишился тебя.…». Под Литвой он, конечно понимал ни коим образом не самостоятельную Литву, а исторический район, в котором жили и поляки и литовцы и белоруссы.

Но в родословной Адама Бернарда Мицкевича (таково его полное имя), возможно, есть  кровь еще одного народа. Речь идет об его матери. Отец его Миколай Мицкевич принадлежал к польскому дворянству – шляхте. Мать Барбара Маевска – нет и существует несколько версий ее происхождения. По одной из них она имеет татарские корни. По другой происходит от так называемых «франкистов». Название «франкисты» происходит от имени Якова Франка, еврейского религиозного лидера, жившего в Польше в восемнадцатом веке. Тяжелое положение, в котором находились евреи в семнадцатом веке явилось питательной средой  для появления самозванцев, объявлявших себя Спасителем – Мессией. Самый известный из них Саббатай Цви, чье движение потерпело неудачу, но оставило после себя заметное число последователей. Особенно в восточной Польше, в Подолии и Галиции. В Подолии родился и Яков Франк, его отец числил себя в последователях Саббатая Цви, семья переселилась в город Черновцы, где влияние саббатианцев было еще сильнее.  Выросший Яков занялся торговлей, часто посещал Оттоманскую Империю и в ней города Смирна (Измир) и Салоники, где протекала деятельность Саббатая Цви. Постепенно Яков вошел в роль и начал выступать в роли проповедника, вступив в конфликт с раввинами. Конфликт обострился, Яков отверг Талмуд, признавая лишь Каббалу и раввины наложили на него «Херем», то-есть запрет на общение. В этот критический момент противостояния Яков Франк провозгласил  себя прямым наследником  Саббатая Цви и уверил своих последователей, что ему даны откровения прямо с небес. И эти откровения потребовали перехода  Якова Франка и его последователей в христианство как условие для получения последующих религиозных вероучений с небес.

Начались переговоры с католиками, завершившиеся массовым крещением «франкистов» под покровительством Львовско-Каменецкого епископа М. Дембовского, который покровительствовал Я. Франку и членам его секты. Небольшая часть стала протестантами, членами так называемой Моравской Церкви. Члены польского дворянства («шляхта») зачастую были  крестными отцами новоиспеченных христиан. Новообращенные оставили свои еврейские имена и принимали имена своих крестных отцов и матерей. Всего перешло в христианство около 26 000 евреев. Известно, что среди перешедших в католичесчтво была и семья Маевских, это имя упоминается среди найденных документов. В продолжение истории можно сказать, что у властей возникли сомнения в искренности Якова Франка и его арестовали и осудили за распространение ереси. Местом заключения был монастырь неподалеку от польского города Ченстохов. Впрочем, это заключение, длившееся тринадцать лет, лишь увеличило его влияния на последователей, видевших в заключении страдания Спасителя. После первого раздела Польши Яков  Франк попал в ее часть, перешедшую под российское управление и российские власти его освободили. Я. Франк жил в  городе Брно, в Богемии (ныне часть Чешской Республики), навещал столицу Австро-Венгерской Империи – Вену, где был даже принят при Императорском дворе и переехал далее в Германию. После его смерти руководство секты перешло к его дочери Еве, но постепенно все не сошло на нет. Потомки франкистов, перешедших в христианство в Польше и в Богемии, вступили в брак далее с христианами и их генеалогические ветви не всегда можно четко проследить. Отсюда и предположение, что заметное количество поляков, включая дворянские круги («шляхта») являются потомками евреев-франкистов. Из такой семьи произошла пианистка Мария Шимановска, на дочери которой женился А. Мицкевич. И такие же предположения есть относительно матери А. Мицкевича и некоторых других видных деятелей польской культуры, в частности известного поэта и драматурга Юлиуша Словацкого, поэта и переводчика Тадеуша Бой-Желенского  и знаменитого композитора Фридерика Шопена. Относительно матери А. Мицкевича это лишь предположение и оно базируется в первую очередь на том, что девичья фамилия матери – Маевска было популярна среди семей франкистов.

Еще в первой половине прошлого столетия на «еврейские» эпизоды в биографии А. Мицкевича обратил внимание польский литературовед и историк Юлиуш Клейнер. Он – уроженец Львова, в университете которого и получил свое образование в области польской и германской литературы и философии. В этом же университете он и преподавал. Член Польской Академии Наук с момента ее организации в независимой Польше. После присоединения Западной Украины (Восточной Польши) к Советскому Союзу один из немногих, кто был оставлен преподавать. Ходатайствовал и сумел вызволить из трудовых лагерей в Казахстане некоторых из своих учеников, Во время войны одна из вызволенных им  помогла ему пережить войну, скрывая у своих знакомых по поддельным документам. После войны преподавал в Люблине и Кракове. В качестве отправной точки он взял слова самого поэта: «Сын чужой матери, в его крови старые герои…». Согласно Ю. Клейнеру этой чужой матерью была реальная мать поэта Барбара Маевска, а чужой она стала именно из-за своего происхождения от еврейских «франкистов». Кроме самого А. Мицкевича об этом факте пишут его друзья и современники. Например, Ксаверий Браницкий – польский аристократ, публицист, состоятельный человек, специалист в финансах, активный и политически. Словом разносторонне талантливый человек. Также жил в Париже и всячески поддерживал тамошнюю польскую эмиграцию. Щедро поддерживал польских творческих людей, включая А. Мицкевича, финансировал его газету на французском языке, которую тот не долгое время издавал в Париже. По его словам А. Мицкевич неоднократно в разговорах упоминал о происхождении своей матери из перешедших в католичество евреев и был горд еврейской составляющей своей биографии. Зигмунт Красиньски, сам один из ведущих польских поэтов-романтиков и близкий друг А. Мицкевича, творческий стиль которого во многом сформировался с участием А. Мицкевича, также упоминает этот факт происхождения А. Мицкевича. Выводы  Ю. Клейнера, однако, внимания к себе среди литературоведов его поколения не привлекли, наоборот они во многом игнорировались, дабы не размывать национальную составляющую польского национального поэта.

Однако в следующем поколении литературных критиков изучением влияния еврейского происхождения на мировоззрение поэта занялся занялся Артур Сандауэр. (Годы жизни Ю. Клейнера 1886 – 1957, а А. Сандауэра 1913 – 1989). Биографии обоих ученых несколько схожи. Оба получили свое гуманитарное образование во Львове. В дни войны А. Сандауэр сумел бежать из гетто в городе Самбор и укрыться на «арийской» стороне города. После войны преподавал в Варшаве. А. Сандауэр не занимался прямо вопросом происхождения А. Мицкевича, но постарался сделать это опосредовано через его взгляды и мировоззрение. В частности через мессианские взгляды выражаемые героями его поэм, в частности «Дзядов». А. Сандауэр полагает, что на самом деле А. Мицкевич примеряет себя к роли мистического Спасителя, отождествляя  себя с этой фигурой.  Через  Спасителя, в приход которого верят евреи, А. Мицкевич как бы сближает их с христианами-поляками, которые верят, что Спаситель уже являлся. Подобные мысли высказывал и Ю. Клейнер, у А. Сандауэра она звучит более четко. Поляки могут быть той средой, в которой возможно появление нового Спасителя. Некий знак к тому он видит в том факте, что евреи и поляки живут вместе в одной стране. Разумеется, сам А. Мицкевич столь четко все не формулирует, у него все дано в стихотворной форме, в частности в «видении монаха Петра» в поэме «Дзяды».А. Сандауэр также отмечает, что по мере укрепления мессианской идеи у А. Мицкевича менялось и отношение к евреям, превратившись из нейтрально-негативного в заметно позитивное и завершившееся попыткой создать Еврейский Легион, о котором пойдет речь далее.

Серьезно занималась вопросом происхождения Адама Мицкевича и его связями с еврейским миром еще одна исследовательница-литературовед Ядвига Маурер (при рождении Граубард), представительница следующего поколения польских литературоведов. Она родилась в 1930 году в городе Кельце в центральной Польше. Семья сумела пережить войну и нацистскую оккупацию пользуясь фальшивыми документами и проживая в Кракове в «арийской» части города. В конце концов семья с помощью организации «Зегота», созданной поляками для спасения евреев, сумела в 1944 году выехать из Польши в Словакию и укрыться там во францисканском монастыре. После войны семья вернулась в Краков, затем переехала  в Гданьск, но очень скоро эмигрировала в Западную Германию. Там Ядвига училась в Университете Людвига-Максимллиана в Мюнхене, получив в итоге степень доктора наук в области славистики в 1955 году.  В 1956 году вступила в брак с Уорреном Маурером и переехала вместе с ним в Соединенные Штаты. Там она работала в нескольких университетах на кафедрах славистики, задержавшись до завершения карьеры в Университете Канзаса. Наиболее известная работа Я. Маурер – «Рожденный от чужой матери…: эссе о связях Адама Мицкевича с еврейским миром», вышедшей в свет в Лондоне в 1990 году. Надо отметить,что эта область исследований является чрезвычайно чувствительной, ибо любые упоминания о связях А. Мицкевича с еврейским миром вызывают резкое сопротивление польских исследователей, которые воспринимают подобные исследования как желание оторвать от польского народа их национального поэта. Поэтому книга Я. Маурер наряду с рядом позитивных отзывов получила и заметное количество негативных.                                                                                                                                                              Обратимся к отдельным эпизодам жизни и творчества Адама Мицкевича. Упоминалась выше эпическая поэма «Пан Тадеуш», впервые опубликованная в Париже в 1834 году, одно из лучших стихотворных произведений польской литературы, национальный эпос Польши. Вражда двух дворянских семей и любовь представителя одной из них Тадеуша к представительнице другой – Зосе. И это на фоне стихийного восстания местных  жителей против российского гарнизона, то-есть против российских властей, правящих этой частью Польши. Действие поэмы происходит в 1811-12 годах,  после того как Польша поделена и не существует более как самостоятельное государство. Публикация поэмы в Париже лишила российскую цензуру возможности что-либо запрещать, менять или  править. Так вот среди действующих лиц этой поэмы есть старый седой морщинистый и бородатый еврей по имени Янкель с традиционной еврейской профессией – арендатор — содержатель местных гостиниц и корчмы при них. В поэме Янкель показан не как чужеродный элемент, но как органическая часть местной обстановки с чистым польским языком, знанием народных и патриотических  песен, исполняющий их, аккомпанируя себе на цимбале, и в общем патриот Польши ничуть не меньший, чем окружающие его поляки. Честный уважаемый человек. Помощник раввина, одетый в традиционную еврейскую одежду, но в то же время охотно сотрудничающий с католическим священником отцом  Робаком, воплощающим патриотические силы, посланец  наполеоновской  армии (Наполеон Бонапарт стремился в определенной степени возродить независимость Польши). Короче говоря с симпатией описанный сугубо положительный персонаж. Кстати, приблизительно в это же время появилось другой эпическое произведение под названием «Тарас Бульба», принадлежащее перу русско-украинского писателя Николая Гоголя. И там тоже действуют евреи. Но поданы они там под совершенно иным углом зрения.

Надо отметить, что изображение евреев Н.В. Гоголем гораздо ближе к той точке зрения, что была принята в то время в просвещенной Европе на евреев, а вот образ, созданный А. Мицкевичем, сильно противоречит этим традиционным представлениям. У А. Мицкевича это равный среди равных, а не какая-то одиозная фигура, которую надо то ли презирать, то ли бояться иметь с ним дело. Меж тем Янкель – персонаж не выдуманный, а во многом списанный с реальных людей. Отец А. Мицкевича хоть и был сам землевладельцем, но имел и юридическое образование и его услугами в этом деле пользовались многие состоятельные жители Новогрудка, где евреев хватало. Да и торговля во многом была в еврейских руках и еврейские коммерсанты часто были звеном, связующим поместья землевладельцев между собой и c остальным  миром. Музыканты тех дней очень часто были еврейские клезмеры, исполнявшие не только еврейскую, но и польскую и белорусскую музыку. При передвижениях по округе приходилось пользоваться услугами еврейских возниц. Так что Адам уже с малых лет видел реальных евреев. Хотя, конечно, Янкель —  первый позитивный образ еврея в польской литературе в определенной степени идеализирован автором. Во всяком случае он не ростовщик, не спаивает местных крестьян и не враг Польши, а именно так представляли евреев большинство польских авторов тех времен.  Надо отметить, что польские биографы А. Мицкевича как правило опускали как несущественное и ненужное это знакомство юного Адама с еврейским миром и посему образ Янкеля становился надуманным и искусственным, лишенным реальных корней. В реальности это было по другому.

Еврейские следы появляются в жизни и творчестве А. Мицкевича в достаточно большом количестве.  Выше шла речь о сильном влиянии, которое одно время оказала на А. Мицкевича мессианская философия Анджея Товяньского. Тот утверждал, что было у него видение Святого Духа и Девы Марии и откровение, что в числе тех, кто должен навести порядок и установить справедливость  должны быть поляки, французы, в частности их лидер Наполеон, пользовавшийся заметными популярностью и влиянием в Польше, и евреи. Завершающим этапом жизни А. Мицкувича было его путешествие в Оттоманскую Империю с целью организации польских частей, которые под флагом Оттоманской Империи должны были принять участие в Крымской войне на стороне противников России. Но не только о польских частях шла речь, надлежало организовать и Еврейский Легион. В этом деле у него был компаньон и соратник, которого звали Арман Леви, человек молодой (на тридцать лет моложе А. Мицкевича) и энергичный. Несмотря на свою сугубо еврейскую фамилию семья, в которой он родился, была католической, хотя в ней, разумеется, были и еврейские предки. Арман Леви, адвокат и журналист по профессии, был  человеком довольно левых по тем временам убеждений, антиклерикал и республиканец. Человек несколько авантюрного плана, готовым бороться за независимость и свободу разных стран. Трудно сказать получилось бы что-либо путное из этой затеи А. Леви и А. Мицкевича, останься А. Мицкевич в живых, но такое намерение было. Надо отметить, что идея организации Еврейского Легиона с непосредственным участием А. Мицкевича – очень чувствительный момент, бросающий тень по мнению ряда польских литературоведов на национальный характер поэта. В частности статья на эту тему, подготовленная Я. Маурер  еще в 1995 году и принятая для публикации, так и не появилась именно из-за противодействия ряда польских литературоведов.

В завершение еще пара слов о «Пане Тадеуше». На сей раз на экране. Это эпическое произведение было дважды экранизировано в Польше. Первый раз в далеком теперь уже 1928 году. Это был двухчасовой немой черно-белый фильм. Второй фильм вышел на экраны относительно недавно, в 1999 году. Поставил его один из лучших послевоенных польских режиссеров Анджей Вайда. Фильм имел в Польше большой успех. Фильм, разумеется, цветной, длительностью два с половиной часа. В обоих фильмах появляется на экране Янкель. В первом фильме эту роль сыграл еврейский актер Айзик Самберг, уроженец Варшавы, которому в то время было около сорока лет. После появления звукового кино он снялся в нескольких фильмах на языке идиш, в том числе и в самом известном из них «Диббук»(1937). Второй фильм снимался в эпоху, когда евреев и еврейских актеров практически не осталось в Польше, и роль еврея Янкеля сыграл 63-летний польский актер Владислав Ковальский.

Вениамин Чернухин                                                                                             Октябрь 2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

шесть + 8 =